Удивительно, но когда в личной жизни появились проблемы, бизнес вдруг стал простым и понятным. Как будто мозг, измученный ночными кошмарами и дневным стыдом, решил взять паузу в одной сфере, чтобы работать на полную в другой. В цифрах, договорах и налоговых отчетах я рассуждал максимально холодно и ясно. Никаких эмоций. Только факты.
Денег нет. Много кредитов. Закуп из Китая идет в серую, нигде не фигурирует. Всё держалось на честном слове и паре взяток на границе. И тут меня осенило. Банкротство.
Я сидел на кухне, пил остывший кофе и прокручивал в голове цифры. Сумма долгов, просрочки, пени, штрафы. Товар, который стоял на таможне и не двигался с места. Я находился в выгодном для этого действия состоянии. Идеальном. Учитывая все просрочки и проценты, даже если бы груз внезапно вышел и я продал его по самой высокой цене, я бы смог закрыться только по нулям в лучшем случае. Заработать я бы не смог. Ни копейки. Зачем тогда продолжать?
Я начал действовать на следующий же день. Моё каждое утро начиналось с похода по госучреждениям. МФЦ, арбитражный суд, налоговые инспекции, банки. Я собирал справки, писал заявления, стоял в очередях, разговаривал с людьми в серых костюмах, которые смотрели на меня с профессиональным равнодушием. Юристы, которых я нанял для банкротства, знали своё дело. Мужики лет под пятьдесят, уставшие, лысеющие, с чемоданчиками, набитыми документами. Они делали всё грамотно, без лишних вопросов. За деньги они готовы были банкротить кого угодно, даже собственных матерей.
Параллельно я начал открывать свой бизнес заново. Точнее, не свой. Я использовал юридическое лицо Киры, её ИП, которое она открыла для торговли бижутерией на маркетплейсах. До сих пор оно было маленьким, неприметным, перебивающимся с хлеба на воду. Теперь в её магазинах появились новые товары, те самые массажные кресла, та самая косметика, те самые чудо-девайсы, которые должны были принести мне миллионы. А в моих аккаунтах пустота. Все товары пропали. Как сквозь землю провалились.
Из того, что могли забрать приставы, была только сломанная машина. Старый «Форд Фокус» 2012 года, с погнутой дверью и двигателем, который жрал масло как не в себя. Я и особо не переживал за неё. Я и так в последнее время ходил пешком, так полезнее, да и бензин дорогой. Пусть забирают. Вот так за неделю наша жизнь сильно изменилась.
Честно скажу, на душе стало спокойнее. Я просыпался утром и не думал об огромных суммах, не спешил читать уведомления в телефоне, не искал в мессенджерах сообщение от дядюшки Ли. Я отпустил. Просто разжал пальцы и позволил этой горе долгов упасть с плеч. Звук был почти неслышным, но ощущение невероятным. Легкость, как после долгой болезни. Как будто с меня сняли гипс, в котором я проходил полжизни.ьМоё внимание сфокусировалось на жене.
Пока Сережа гостил у тёщи, мама Киры сказала, что может оставить его хоть на месяц, соскучилась по внуку, мы с Кирой снова сближались. Не сразу, конечно. Первые дни после того утра были молчаливыми и неловкими. Мы ходили по квартире, как два призрака, которые случайно оказались в одной комнате. Но потом, когда юридические хлопоты отвлекли меня, когда я перестал пялиться в потолок по ночам и начал снова двигаться, действовать, что-то изменилось. Кира видела, что я не развалился. Что я собираю себя заново. И она начала собирать себя тоже.
Мы начали разговаривать. Сначала о бытовом, что купить на ужин, надо ли заменить смеситель на кухне, когда забирать Сережу. Потом о будущем - как раскручивать её ИП, какие товары завозить, на кого выходить. Потом, осторожно, как саперы на минном
Поэзия