Ничего личного. Просто случайность. Пьяный секс, он не считается. Я...
Вот в этом месте было сложнее.
Кто же я?
Почему мне так понравилось сегодня утром вспоминать Киру и этих ребят? Почему я толкал её на себя, представляя, что это Вован трахает её? Почему я кончил быстрее, чем когда-либо, от этой мерзкой, грязной фантазии? От этих мыслей член снова начал наливаться кровью.
Я ускорил шаг. Домой я пришёл с новым желанием, удовлетворить Киру. По-настоящему. Не ради себя, а ради неё. Я хотел услышать, как она стонет. Хотел почувствовать, как её тело выгибается под моими губами. Хотел, чтобы она забыла про тех или, наоборот, вспомнила. Я не знал. Внутри всё смешалось в один тугой, горячий комок.
Кира начала готовить обед. Я сидел за компьютером и печатал текст для новой карточки товара - массажного кресла. Цифры, характеристики, преимущества. Работа отвлекала, но ненадолго.
Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я никого не ждал. Ни курьеров, ни друзей, ни юристов. Никого. Встал, подошёл к двери, заглянул в глазок. В глазке была знакомая фигура. Кепка-бейсболка, спортивные штаны, небритое лицо. Саня. Что ему надо?
Я открыл дверь. Саня стоял в коридоре, чуть пошатываясь, видимо, успел приложиться к той стеклянной бутылке. Глаза мутные, но взгляд цепкий.
— Я это... - начал он, проводя рукой по лицу. - Хотел извиниться за то...
Из кухни вышла Кира. Услышала голоса. Встала за моей спиной, положив руку мне на пояс. Я чувствовал её дыхание, тёплое, чуть прерывистое. Она смотрела на Саню осторожно, с опаской, но в её глазах горело ещё и любопытство. Вид пьяного мужика в дверях пугал её, но что-то заставляло оставаться здесь, с нами. Не уходить в спальню, не закрываться. Смотреть.
— Да ладно, проехали, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. - Давай, Саня, увидимся.
Я сделал движение, чтобы закрыть дверь, но Саня поднял руку.
— Подожди, - сказал он. - Я ещё хотел попросить...
Тут мне стало не по себе. Последняя его просьба была трусики Киры. Я тогда отдал, сжав зубы. Что будет следующим? Я напрягся, готовясь к худшему.
Саня шумно выдохнул, собрался с мыслями.
— Закодируйте меня, - сказал он. - И Мишу тоже. Мы уже много об этом думали.
Я смотрел на него, пытаясь переварить услышанное. Кодировка. Алкогольная. Он просит помочь ему завязать. Я видел, как он смотрит на Киру, мельком, украдкой, но жадно. Его глаза скользили по её фигуре, по лицу, по руке, лежащей на моём поясе. В его взгляде было желание. Чистое, неприкрытое желание повторить ту ночь.
Но его слова, просьба о кодировке совершенно не сочетались с этим взглядом.
Я замешкался. Не знал, что ответить. И тут Кира вдруг начала говорить.
— Это похвально, Александр, - сказала она, и в её голосе звучали мягкие, почти ласковые нотки. - Мы поможем. Правда, Дим?
Она посмотрела на меня. В её глазах была решимость. Я думал. Зачем мне это всё? Кодировать кого-то это ответственность, это чужие проблемы, это лишняя нервотрёпка. И вообще, зачем им трезвая жизнь? Им и так жилось неплохо, утром разгрузка, днём бутылка, вечером скамейка у подъезда. Трезвая серая реальность хуже, чем пьяная жизнь. Там, в их мире, нет забот и проблем. Ну, почти нет. А в обычной жизни ты только и делаешь, что прыгаешь от одной проблемы к другой. Работа, семья, кредиты, болезни. Какой смысл им возвращаться в этот круг?
Но инициатива Киры и желание Сани были сильнее моих мыслей.
— Ладно, - сказал я. - Поможем.
Лицо Сани просветлело. Он выпрямился, даже как будто протрезвел на секунду.
Майское утро