Мать стояла, открыв рот. Отец молча разглядывал рисунки.
— Это ты нарисовала? — спросила мать каким-то чужим голосом.
— Да. Просто так. Разминала руку, — смутилась Инга.
— Просто так... — мать покачала головой и ничего больше не сказала.
Их провели в ВИП-зал — небольшой, уютный, с приглушённым светом и столиком, сервированным как для особых гостей. Елена Викторовна своё слово сдержала: столик был. И не просто столик — лучший в зале, у окна, с видом на вечерний город. А на стене — прямо над их столом — висела та самая картина. С блестками. С персиками, которые сияли в мягком свете ламп, переливались, как живые.
Инга замерла. Она видела эту картину в своём подсобном углу, видела в кабинете Елены Викторовны, но здесь — вписанная в интерьер, в обрамлении настоящего ресторанного великолепия, под специальной подсветкой, — она выглядела иначе. Как будто всегда здесь была. Как будто это не её, Инги, дрожащие руки выводили эти персики, покрывали лаком с блёстками.
— Это... — прошептала она, — это правда моя?
— Ваша, — подтвердил Артём. — Елена Викторовна лично выбирала для неё место. Сказала — это бриллиант.
Мать посмотрела на картину, потом на дочь, потом снова на картину.
— Ты это нарисовала? — спросила она, и голос её дрогнул. — Вот это? Которое висит тут, в этом... в этом дворце?
— Да, мама. Это моя работа.
Мать долго молчала. Потом вдруг сказала — тихо, почти беззвучно:
— Надо же... А я думала...
Отец ничего не сказал. Но он смотрел на картину, и в его маленьких, вечно прищуренных глазах Инга уловила что-то новое. Не враждебность. Не безразличие. Может быть, удивление. А может — и это было самым невероятным, — уважение.
Их усадили за столик и подали меню. Мать открыла его, пробежала глазами по строчкам — и побледнела. Цены здесь были такие, что одна строчка в меню равнялась недельному бюджету их семьи. Она подняла глаза на Ингу:
— Инга... тут такие цены... Это же грабёж! Может, не надо? Может, пойдём куда-нибудь попроще? Мы столько за месяц...
— Мам, — перебила её Инга спокойно, но твёрдо, — я это заработала. Своими руками. Своим талантом. Я хочу, чтобы ты хоть раз в жизни не считала деньги. Не думала о том, что лучше бы купить картошки. Я хочу, чтобы ты просто хорошо провела время. Пожалуйста. Хотя бы раз! Смотри не на цены, смотри в меню!
Мать смотрела на неё долго. Потом закрыла меню. Открыла снова. И сказала:
— Ну ладно. Хотя бы раз... Тогда покажи нам, что тут у них самое вкусное.
Инга улыбнулась и начала заказывать.
— --
Вечер. Завершение ужина
Ужин подходил к концу. Родители попробовали разные деликатесы, о половине из которых они слышали впервые в жизни. Десерты, которые рисовала Инга: лимонный тарт, муссовый торт, шоколадную сферу. Мать ела молча, в первые в жизни наслаждаясь едой. Она не пробовала ничего подобного, многие вкусы для неё были открытием. Отец съел всё до последней крошки и ничего не сказал — но вид его был каким-то... Задумчивым.
К столику подошла Елена Викторовна — элегантная, в строгом сером костюме.
— Инга Сергеевна, — она улыбнулась, — как вам ужин?
— Всё прекрасно, — тихо сказала Инга. — Спасибо вам. За всё.
— Это вам спасибо, — Елена Викторовна кивнула на картину на стене. — Благодаря вам у нас появился бриллиант. — Она повернулась к родителям Инги и добавила: — Ваша дочь — редкий талант. Мы очень рады сотрудничать с ней.
Мать открыла рот, но не нашлась что сказать. Отец кашлянул и чуть кивнул.
Рандеву с незнакомкой