машину, — продолжала Елена Викторовна, — за счёт заведения. Это входит в стоимость вашего ужина — как для наших ВИП-гостей.
— Но я... — начала Инга.
— Инга Сергеевна, — Елена Викторовна посмотрела на неё строго, но с теплотой, — Я ведььпросила вас — не спорьте с администрацией.
Инга сдалась. Она расплатилась — и впервые в жизни сделала это с удовольствием. Потому что это были её деньги. И она тратила их на то, что считала важным. На семью. На признание. На то, чтобы её родители наконец увидели, чего она стоит.
На выходе их ждал лимузин. Белый, длинный, с кожаным салоном и вежливым водителем в костюме, который открыл перед ними дверь. Мать замерла на тротуаре.
— Это что? — спросила она шёпотом. — Это за нами?
— За нами, — сказала Инга. — Садись.
Они ехали по вечернему городу в мягком свете салонных ламп, и мать смотрела в окно на проплывающие мимо улицы. Инга видела, как она сжимает пальцы на коленях — всё ещё чужая в этом платье, в этом лимузине, в этой новой реальности. Но в уголках её губ пряталось что-то, чего Инга не видела никогда. Может быть, улыбка.
— Знаешь, — сказала мать вдруг тихо, не оборачиваясь, — я наконец-то побывала в сказке. На старости лет...
Инга не ответила. Она отвернулась к окну, чтобы мать не видела её глаз. Там, в темноте за стеклом, проплывали огни. А в груди у неё все горело от какой-то тоски и давней обиды. Но все же с примесью робкой надежды. А в друг...
Наглый незнакомец