божий день: «Идите вы все на хуй. Я вам ничего не должен.»
Жаркая волна злости подкатила к горлу Антона, и он сжал кулаки под партой. Димка прошипел что-то непечатное. Сергей просто покачал головой, как бы говоря: «А я чего говорил?»
Через пять минут Артем Ильич начал собирать работы. Лицо Артема Ковалева сияло самодовольством, когда он аккуратно протянул свои листы. Школьник даже не взглянул в сторону задних парт.
После звонка ученики высыпали в коридор.
— Ну и ублюдок, – выдохнул Димка, швыряя портфель на пол у стены. - Сидит, блядь, как индюк надутый. Я бы ему морду набил.
— И что это даст? – спокойно спросил Сергей, прислонившись к стене. - Двойки наши не исчезнут. А его мамочка, как обычно, придет жаловатться к директору, и нам всем влетит.
— Мамочка... – протянул Антон, и в его голове словно что-то щелкнуло. Он вспомнил родительское собрание в начале года. Тогда многие парни, включая его самого, пялились не на учителей, а на одну женщину. Ирина Сергеевна Ковалева. Мать Артема. Ей было за тридцать, но выглядела она иначе - не так, как другие мамаши. У нее были длинные каштановые волосы, изящная фигура, подчеркнутая простым темно-синим платьем, и лицо с мягкими, словно размытыми чертами, большими серыми глазами и всегда чуть приоткрытыми, как будто от легкого удивления, губами. Она держалась скромно, почти стеснительно, но ее присутствие заряжало воздух каким-то теплым, медовым напряжением. Антон тогда впервые в жизни почувствовал что-то вроде укола ревности к Артему. Как этот заносчивый червяк может быть сыном такой шикарной женщины?
— Его мать... Ирина Сергеевна, – сказал Антон вслух. Димка и Сергей переглянулись.
— Ну да, – Димка усмехнулся. – Зачетная милфа.
— А вы знаете, что она одна воспитывает Артема? – продолжил Тоха. Он пока сам точно не знал, к чему клонит, но идея уже начала формироваться где-то в глубине сознания.
— И что? – пожал плечами Сергей.
— А то, что она одна, понимаешь? Одна, без мужика, – Антон помолчал, подбирая слова. Злость на Артема медленно переплавлялась во что-то иное, более сложное и опасное. - Он ее гордость и утешение, этот ее гениальный сыночек.
Димка прищурился:
— К чему ты ведешь, Тоха?
Антон подошел ближе, понизив голос, хотя вокруг и так было шумно.
— Побить его – это мелко. Это для дворовой шпаны. Он после этого еще больше возомнит себя мучеником. Надо ударить по-другому. По-взрослому.
Сергей выпрямился, и в его темных глазах мелькнул интерес:
— По-взрослому? Это как?
— По самому больному. По его маме.
Тишина повисла между школьниками. Шум коридора отдалился, стал похож на гул моря. Димка сглотнул.
— Ты предлагаешь ее побить?
— Ты реально думаешь, что я предлагаю побить женщину? – Антон покачал головой. - Я предлагаю ее... совратить.
Сергей засмеялся – коротко и сухо:
— Ты спятил. Она же взрослая тетка. Нам по шестнадцать, семнадцать. Она на нас и смотреть-то не будет.
— А мы и не будем сразу лезть с предложениями потрахаться, – сказал Антон. План в его голове обретал форму с пугающей быстротой. - Мы будем... просто постоянно рядом. Помогать. Помогать носить что-то тяжелое. Соседские мальчики, которые заботятся об одинокой женщине. А там... посмотрим.
Димка задумался. Злость на Артема все еще кипела в нем, но теперь к ней добавилось другое чувство – азарт. И что-то еще, теплое и стыдное, при мысли об Ирине Сергеевне.
— А если она настучит нашим родакам? – спросил он.
— А за что? – парировал Антон. - Мы же ничего плохого не делаем. Мы – хорошие, отзывчивые ребята. В отличие от ее сына.
Италия