Ладно. Раз так — буду ждать удобного момента. Я ретировалась наверх, в спальню, где было тихо, прохладно жужжал кондей и не летела пыль. Завалилась на кровать с телефоном, полистала ленту, ответила паре девчонок из салона. Но мысли всё время сползали в одно и то же место. Я ёрзала по покрывалу, сжимала бёдра, и эта тупая ноющая пустота внутри никак не отпускала. Лезть рукой себе в трусы было как-то совсем уж унизительно, когда внизу ходит здоровый мужик, который вчера отьебал меня по всем правилам.
Снизу, со двора, донеслись голоса и характерный запах сигаретного дыма. Перекур. Я сползла с кровати и подошла к распахнутому окну. Бригада расположилась в тени у «Газели»: Витя пил воду прямо из полторашки, Антон сидел на корточках в телефоне, Михалыч дымил, а Руслан стоял чуть в стороне, тоже с сигаретой, и что-то им втолковывал.
Я высунулась из окна, опершись локтями о подоконник так, что грудь в вырезе свесилась вниз самым выгодным образом.
— Руслан! — крикнула я сверху сладким голоском. — Можно вас на секундочку? Тут по проекту вопрос возник. Надо обсудить.
Антон вскинул голову и залип на меня снизу с открытым ртом. Руслан же смерил меня долгим взглядом, всё поняв сразу — по проекту, ага, как же, — лениво затушил сигарету о подошву.
— Сейчас гляну, — бросил он бригаде ровным голосом. — Курите пока. Михалыч, как докуришь — добивай разводку под мойкой.
Я отпрянула от окна, и сердце колотилось, как у девчонки. Времени было ровно столько, сколько он поднимается по лестнице. Я рванула пояс халата, стряхнула чёрный шёлк с плеч на пол, стянула влажные кружевные трусики и швырнула их куда-то в угол. Голая, я забралась на кровать, встала на колени, прогнулась и упёрлась локтями в подушку — задницей точнёхонько к двери. Пусть заходит и сразу видит, по какому именно «вопросу проекта» его звали.
Дверь скрипнула. Я услышала, как он замер на пороге.
— Ну нихуя себе, — выдохнул Руслан негромко. — Вот это я понимаю, повестка дня.
Он прикрыл за собой дверь и в три шага оказался у кровати, на ходу расстёгивая рабочие штаны. От него пахло табаком, цементной пылью и мужским потом — и этот грубый, рабочий запах завёл меня даже сильнее вчерашнего парфюма в салоне. Тяжёлая ладонь легла мне на ягодицу, погладила, развела половинки в стороны, большой палец грубо прошёлся по влажной щели.
— Мокрая уже вся, — хмыкнул он удовлетворённо. — Весь день же тут крутилась, текла под халатиком, да? Спланировала всё, сучка.
— Ну а ты как думал, — выдохнула я, толкаясь задницей ему в руку. — Завёл меня там в коридоре и слинял. Давай уже, не тяни.
Но тянуть он, гад, как раз собрался. Вместо того чтобы вставить, Руслан опустился сзади на колени, грубо развёл мои ягодицы в стороны большими пальцами и без всякого предупреждения вылизал меня одним широким, жадным движением языка — снизу доверху, от клитора и до самого ануса. Я охнула и насадилась задницей ему на лицо. Он утробно зарычал куда-то мне между ног, прихватил губами набухший клитор, пожевал, потеребил языком, а потом снова широко, по-собачьи лизнул, собирая ртом всю мою влагу. Жёсткая щетина царапала нежную кожу, горячий язык протискивался внутрь, в самую дырочку, и я уже не сдерживалась — скулила и тёрлась об его рот, как последняя сучка.
— М-м, потекла-то как, — хрипло пробормотал он, оторвавшись и вытерев мокрый блестящий подбородок тыльной стороной ладони. — Хорош, а то кончишь раньше времени без меня.
Осталась с ночевкой