на ладонь, размазал слюну по толстой головке, пристроился — и одним мощным, злым толчком вогнал в меня по самые яйца.
— А-а-ах... бля... — простонала я в подушку, выгибаясь.
В тот момент мне было абсолютно, блаженно похуй на всё — лишь бы он не вынимал. Я чувствовала его всем нутром: каждую горячую вену, каждую выпуклость толстого ствола, как он распирает меня изнутри до сладкой, почти болезненной полноты. Руслан не стал церемониться с раскачкой — пара пробных толчков, и он сразу пошёл жёстко, по-деловому, ухватив меня обеими руками за бёдра и насаживая на себя резкими, глубокими ударами. Кровать под нами заскрипела и поехала к стене.
— Вот так... ох, хорошо тебя голую драть, — рычал он сквозь зубы, вбиваясь. — Узкая, мокрая... скучала по моему хую, заказчица? Говори.
— Скучала... да... ещё, сильнее, — стонала я в покрывало, вцепившись пальцами в подушку.
Он намотал мой растрёпанный хвост на кулак и оттянул мне голову назад, заставив прогнуться ещё сильнее. Другой рукой смачно, от души приложился ладонью по ягодице — звонкий шлепок разнёсся по комнате, на коже остался горячий красный след.
Его тяжёлые яйца с влажным шлепком бились о мой клитор на каждом толчке, и от этого внутри всё сжималось и пульсировало. Я подмахивала ему задницей, ловя ритм, и думала только об одном — что вот это, блять, и есть нормальная производственная летучка. Виталик со своими отчётами в дождливом Питере и рядом не стоял.
И тут дверь без всякого стука распахнулась настежь.
На пороге вырос Витя — здоровенный, запылённый, с разводным ключом в одной ручище и мокрой грязной тряпкой в другой.
— Руслан, там это, вода... — начал он своим туповатым басом и осёкся на полуслове.
Картина перед ним открылась что надо: голая заказчица, прогнутая раком на кровати в три погибели, и бригадир сзади, со спущенными штанами, по самые яйца в ней. Витя замер в дверях как вкопанный. Маленькие глазки округлились, тяжёлая челюсть отвисла, мокрая тряпка тихо шлёпнулась на пол. Он пялился на нас, не моргая, и явно завис намертво, как старый компьютер, — простая система просто не справлялась с таким объёмом данных.
А Руслан даже головы не повернул толком. И не подумал останавливаться — наоборот, всадил в меня в этот момент особенно глубоко и смачно, так что я охнула в подушку, и только потом лениво глянул на Витю через плечо.
— Чё встал, рот разинул? — бросил он совершенно будничным голосом, не вынимая и не сбавляя ритма. — Прорвало где? Кран главный в подполе, под лестницей, вентиль красный. Перекрой и ветошью замотай. Сами справитесь, не маленькие, я тут занят.
— Ага... — выдавил Витя, не отрывая ошалевших глаз от того места, где бригадир ходил во мне туда-сюда.
— Иди-иди, не зависай, — Руслан звонко шлёпнул меня по ягодице, не то Витю подгоняя, не то меня. — И дверь прикрой за собой.
Витя сглотнул так, что кадык дёрнулся, на автомате подобрал с пола тряпку, попятился задом и тихо притворил дверь. Его тяжёлые, совершенно ошарашенные шаги затопали вниз по лестнице.
Я уткнулась горящим лицом в подушку, чтобы заглушить не то стон, не то истеричный смешок. Меня вот только что застукал чужой здоровый мужик — стоял в дверях, пялился, как меня прораб раком дерёт, — а Руслан даже паузы не сделал, отчитал его по работе и выпроводил, как ни в чём не бывало. И вместо стыда меня от этого накрыло какой-то новой, дикой, абсолютно бесстыжей волной. От того, что меня вот так увидели, выставили, использовали и не дали даже прикрыться, внутри
Взрослые сказки