Новый статус начальника отдела принес Семёну не только отдельный просторный кабинет со звукоизоляцией и прозрачными стеклянными стенами, но и совершенно иное, подчеркнуто уважительное отношение со стороны вчерашних коллег. Прошлые времена, когда он был незаметным исполнителем под вечным давлением со стороны руководства, ушли безвозвратно. Теперь никто в open-space не смел смотреть на него свысока или шутить за спиной.
Егор, получивший по прямой протекции Семёна освободившееся кресло ведущего специалиста, теперь заходил к нему в кабинет со стопкой документов и искренней серьезностью в глазах:
— Семён Игоревич, тут южане прислали обновленные спецификации и новые проводки. Посмотришь, как освободишься? Нам важно закрыть этот пул до конца недели.
— Оставь на столе, Егор, после обеда гляну. И передай ребятам, чтобы не затягивали с аналитикой, — спокойно и веско отвечал Семён, окончательно привыкая к новому, уверенному тону руководителя.
В офисах Москва-Сити все молниеносно смирились с его оглушительным взлетом. Семёна считали гением кризис-менеджмента, который в одиночку вытащил департамент из капкана жесткой министерской проверки и спас репутацию всего топ-менеджмента. И никто, абсолютно никто в этом стерильном здании не догадывался, какая именно цена была заплачена за это кожаное кресло, и какие козыри теперь надежно лежали в его зашифрованном облачном хранилище под тройным паролем.
Однако удушающая августовская жара за панорамными окнами не шла ни в какое сравнение с тем внутренним, тягучим пламенем, которое разгоралось в Семёне по мере приближения вечера. Сегодня была среда. Первая официальная среда в его новом, легитимном статусе хозяина положения. Весь день, приходя на короткие совещания, он ловил на себе мимолетные, полные скрытой, бессильной ярости и глухого страха взгляды Эльмиры Эдуардовны. Стальная леди была намертво прижата к стене собственным компроматом, и Семён собирался лично проверить, насколько хорошо его бывшая хозяйка усвоила новые правила игры.
Когда стрелки часов на мониторе показали ровно 18:00, Семён не стал торопиться. Он демонстративно дождался, пока этаж полностью опустеет, а сотрудники покинут свои рабочие места. Не спеша выпив чашку крепкого эспрессо, он заблокировал компьютер, поправил манжеты своего дорогого пиджака и на лифте поднялся на сорок второй этаж.
12 августа. Кабинет Эльмиры Эдуардовны. 18:30.
В просторной приемной директора было непривычно пусто и тихо — секретарша ушла домой еще полчаса назад. Семён уверенно толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел в кабинет без стука, даже не думая проявлять былую вежливость. Теперь это было его исключительное, завоеванное силой право.
Эльмира Эдуардовна стояла у огромного панорамного окна, неподвижно глядя на зажигающуюся неоновыми огнями вечернюю Москву. На ней было роскошное, обтягивающее бордовое платье из плотной ткани с глубоким, чувственным вырезом на спине, идеально подчеркивающее ее зрелую, аппетитную и плотную фигуру. При звуке открывшейся двери её плечи заметно вздрогнули, но она не сразу повернулась к вошедшему.
— Затонируй стекла и запри дверь на замок, Сёма, — тихо, но отчетливо произнесла она в пустоту кабинета. В ее голосе больше не было и следа прежнего ледяного превосходства или командирских ноток — только глухое, выстраданное и вынужденное подчинение.
Семён послушно повернул массивную защелку на двери и нажал кнопку на пульте. Стеклянный периметр офиса в секунду покрылся плотной матовой непрозрачностью, полностью отрезая их от остального мира. Парень размеренным шагом прошел к ее рабочему столу, без приглашения сел в ее же роскошное, пахнущее дорогой кожей кресло руководителя и вальяжно закинул ногу на ногу.
— Ну здравствуй, Эльмира, — твердо, полностью отбросив отчество, произнес парень. — Неделя закрыта идеально, региональные показатели выросли на двенадцать процентов. Я весьма доволен твоей исполнительностью на посту генерального директора.
Эльмира Эдуардовна медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, повернулась к нему лицом. На
Мой отдых