внутренности растягиваются, приспосабливаясь к этому вторжению. Это было ужасно и прекрасно одновременно.
Виктор замер на мгновение, давая ей привыкнуть.
— Узкая ты… хорошая… — прохрипел он.
Потом он начал двигаться. Медленно, но с неумолимой силой, он вгонял в неё свой хуище, сантиметр за сантиметром. Сергей чувствовал каждую складку её влагалища, каждую мышцу, которая сжималась и растягивалась. Он чувствовал, как её шейка матки, её самая сокровенная часть, коснулась верхушки его залупы. Это была нежная, почти целомудренная встреча в эпицентре этого шторма похоти. И это было невероятно.
А потом началась настоящая ебля. Виктор, убедившись, что она готова, начал насаживать её на себя с силой и скоростью. Его большие, горячие ладони скользнули под её ягодицы, он приподнял её таз и растянул её ягодицы в стороны, обнажая её анус. И это добавило новые, незнакомые Сергею ощущения. Чувство полной открытости, уязвимости, которое лишь подстёгивало возбуждение.
И вот тогда Сергей осознал всю палитру «кайфов», которые испытывала женщина, и которые он, по воле шамана, теперь разделял.
Её соски, запутавшиеся в волосах его груди, когда он прижимал её к себе в момент особенно сильных толчков. Миллионы иголочек удовольствия, которые били прямо в мозг.
Ощущение дикого расширения входа в пизду каждый раз, когда толстое основание его хуя, почти как кулак, растягивало её половые губы при выходе и новом входе.
Огромная, пульсирующая залупа, которая с каждым толчком нежно, но властно ударяла в её шейку матки, целуя её, заставляя её матку сокращаться в предвкушении.
Движения его таза. Когда его хуй был вставлен в неё до самых яиц, и он не вынимал его полностью, а совершал короткие, глубокие движения тазом. Его лобок при этом натягивал вверх её кожу, напрягая и массируя её клитор снаружи. Это было двойное проникновение — изнутри и снаружи, доводящее до безумия.
Его страстные, грубые поцелуи в губы, которые он впивал в неё в моменты затишья, его язык в её рту, его дыхание, смешанное с её стонами.
Его яйца. Они были выбриты, но уже слегка заросли, достигнув колючего, щетинистого состояния. И при каждой его фрикции, эти колючие, упругие шары с силой бились между её раздвинутыми и зафиксированными его ладонями ягодицами — прямо по её анусу. Это было не проникновение, а ритмичный, отбивающий такт стук, который вибрировал через тонкую перегородку прямо в её прямую кишку и простату, которой у неё, конечно, не было, но ощущения были настолько яркими, что казалось, будто стимулируют что-то глубоко и потаённо мужское в Сергее.
И всё это происходило не последовательно, а одновременно, сливаясь в один оглушительный, всепоглощающий симфонический оркестр плоти. Ирина орала. Она кричала так, как никогда не кричала с Сергеем. Это были крики абсолютной, животной отдачи, потери себя. А в её голове, разделяя с ней каждый вибрационный импульс, каждый спазм, каждую молекулу удовольствия, безмолвно орал Сергей. Он забыл о ревности, о предательстве, о боли. Он существовал только здесь и сейчас, в этом теле, испытывающем ни с чем не сравнимое сладострастие. Он понял, что никакие ощущения мужчины, даже самые яркие, не могли сравниться с этой многогранной, тотальной атакой на все системы восприятия, которую испытывала женщина.
И тогда настал финал. Виктор, почувствовав, что её тело начинает биться в беспрерывном оргазме, зарычал и пригвоздил её к кровати своим весом. Он вошёл в неё до самого основания, его лобок вжался в её клитор, его яйца прилипли к её анусу.
— Принимай, шлюха! Всё! — он издал победный рёв.
И его большая залупа, что так пугала и манила, задёргалась, запульсировала в параксизме извержения. Сергей почувствовал это! Он почувствовал, как глубоко внутри Ирины, в самой
Бандитка Галя-3