Михалыч жадно смотрел на её тело, особенно на груди, которые колыхались от тяжёлого дыхания Анны.
Борюсик ухмыльнулся и кивнул в сторону своего приятеля:
— У меня там должок тебе, Михалыч. Как думаешь, смогу этим отплатить? Девка свежая, горячая, муж только что сам её «на отдых» отпустил. Гляди, как сиськи стоят. Хороший товар, а?
Михалыч медленно подошёл ближе, не отрывая взгляда от обнажённого тела Анны. Его морщинистое лицо расплылось в похотливой улыбке.
— Ох, Борька... Ну ты и жук. А она... согласна?
Борюсик сильно шлёпнул Анну по попе и рыкнул ей прямо в ухо, продолжая держать её руки за спиной:
— Скажи дяде Михалычу, что ты хорошая девочка и поможешь хозяину. Ну же, сучка.
Анна тяжело дышала, щёки горели. Она чувствовала себя полностью выставленной, униженной... и от этого между ног становилось всё мокрее.
Анна молчала. Тяжело дышала, опустив глаза, с пылающим лицом. Её молчание Борюсик воспринял как полное согласие.
— Ну ты-то не стой как истукан, Михалыч, — громко заржал он. — Она согласна! Посмотри на неё — вся мокрая уже, сиськи торчат, жопа дрожит. Хорошая сучка, я же говорю.
Михалыч облизнул сухие морщинистые губы и медленно подошёл вплотную. Его глаза жадно блестели. Он протянул костлявые, но цепкие руки и сразу схватил Анну за обе груди, сильно сминая их.
— Ух ты ж, мать твою... — хрипло выдохнул он. — Какие дойки... тяжёлые, мягкие...
Он мял её грудь грубо, без всякой нежности — пальцами вдавливал нежную кожу, вытягивал соски, шлёпал снизу, заставляя груди колыхаться. Потом наклонился и жадно присосался к правому соску, чавкая и посасывая, как голодный.
Анна тихо застонала, выгнувшись на коленях у Борюсика. Руки всё ещё были заведены за спину, и она не могла ничего сделать, только принимать происходящее. Между ног уже текло — возбуждение от унижения и двух пар мужских рук на своём теле накрывало с головой.
Борюсик довольно рычал ей в ухо, одной рукой придерживая её запястья, а второй запустив пальцы между её ног и грубо трахая двумя толстыми пальцами мокрую щель.
— Вот так, шлюха... Двум мужикам сразу. Муж тебя «развеяться» отправил, а ты уже блядью на двоих работаешь. Нравится?
Михалыч оторвался от её груди, оставив на коже красные следы от пальцев и слюни, и посмотрел на Борюсика:
— Борь, а можно я ей в ротик дам? Давно не пробовал такие губки...
— А ты между ног посмотри, там уже потоп! — хрипло рассмеялся Борюсик.
Борюсик грубо раздвинул Анне ноги ещё шире, выставляя её полностью. Михалыч тут же опустился на колени прямо на грязный кухонный пол и жадно припал ртом к её мокрой, текущей киске. Он лизал её страстно, шумно, без всякой техники — просто чавкал, сосал клитор, засовывал длинный язык внутрь и громко хлюпал.
— Оооох... — застонала Анна, выгибаясь на коленях у Борюсика.
Михалыч работал головой между её бёдер как одержимый, пока Борюсик продолжал держать её руки за спиной и мять грудь. Через пару минут Анна сильно задрожала, ноги начали трястись, и она громко, протяжно застонала, кончая прямо на морщинистое лицо Михалыча. Её соки потекли по его подбородку.
Михалыч отстранился, вытер рот рукой и довольно оскалился:
— Чую я, Борюсик, что это я тебе буду должен после этого, а не ты мне!
Оба мужика громко заржали. Анна тяжело дышала, всё ещё сидя на коленях Борюсика с пылающим лицом.
Борюсик наконец отпустил её руки и шлёпнул по попе:
— Вставай, сучка. Раздевайся. Медленно. Как ты умеешь.
Анна послушно встала. Ноги всё ещё дрожали после оргазма. Она начала медленно стягивать с себя платье, потом бюстгальтер, давая груди тяжело вывалиться, а потом и трусики.
Расческа