— Сядь за стол, не спеши. Наливай рюмки. Сейчас будет культурная программа.
Михалыч сел за стол и начал разливать водку. Анна стояла посередине кухни голая, опустив глаза и ожидая дальнейших команд.
— Встань и ты, Михалыч, — сказал Борюсик.
Оба мужика поднялись и одновременно спустили штаны.
Анна невольно уставилась на член Михалыча. Он был заметно меньше, чем у Борюсика — тоньше, чуть короче, но с большой, грибовидной головкой и заметно кривоватый. Кожа была тёмной, с выступающими венами. В отличие от толстого, тяжёлого «бревна» Борюсика, член Михалыча выглядел более «злой» и подвижный.
Борюсик довольно усмехнулся, заметив её взгляд:
— Лезь под стол, шлюха. И начинай сосать нам по очереди. А мы пока выпьем за твою удачную «прогулку».
Анна, красная от стыда, опустилась на колени и полезла под кухонный стол. Два члена — толстый и тяжёлый Борюсика и более скромный, но уже стоящий колом Михалыча — оказались прямо перед её лицом.
Она взяла в одну руку член Борюсика, в другую — Михалыча и поочерёдно начала брать их в рот, облизывая и посасывая.
Сверху послышался звон рюмок и довольный смех двух мужиков.
— Ну что, за удачный вечер? — прогудел Борюсик.
— За твою щедрость, Борька! — ответил Михалыч.
Под столом Анна старательно работала ртом, поочерёдно отсасывая двум мужикам. Михалыч явно не был готов к такому напору — уже через пару минут его тело напряглось, он схватил её за волосы и начал быстро и мелко толкаться в рот.
— Оооох, блядь... сейчас... — прохрипел он.
Анна едва успела обхватить губами головку, как Михалыч резко кончил — жидкой, но обильной струёй прямо ей в рот. Она проглотила, сколько смогла, остальное вытекло по подбородку.
Борюсик довольно заржал:
— Быстро ты, Михалыч. Давно не пользовался нормальной соской, да?
Он похлопал Анну по щеке под столом и приказал:
— Вылезай. Иди в ванную, почисти рот. И быстро обратно в комнату.
Анна выползла из-под стола, вытерла рот тыльной стороной ладони и пошла в ванную. Закрыв за собой дверь, она посмотрела на себя в старое потрескавшееся зеркало.
Губы опухшие, на подбородке следы спермы, глаза блестят. Она тщательно прополоскала рот, умылась... и внезапно поняла.
Ей не было страшно. Она не сердилась.
Наоборот — внутри разгоралось всё более сильное, сладкое возбуждение. Она надеялась, что это только начало. Что сегодня её будут использовать по полной.
«Что со мной стало...» — подумала она, глядя на своё отражение, но вместо стыда на лице появилась блудливая улыбка.
Когда Анна вышла из ванной, на кухне уже никого не было. Из комнаты доносились голоса и смех. Она вошла и увидела, что оба мужика сидят на старом продавленном диване. Борюсик уже был полностью голый, его толстый тяжёлый член стоял колом. Михалыч тоже был голый, но его член ещё был полувялым после недавнего оргазма — он медленно подрачивал его, глядя на вошедшую голую Анну.
Борюсик хищно улыбнулся:
— Ну наконец-то. Становись раком. Прямо посередине комнаты. Живо.
Анна послушно опустилась на четвереньки на пыльный ковёр в центре комнаты, прогнула спину и высоко подняла попу.
Борюсик тяжело поднялся, подошёл сзади, плюнул себе на ладонь, размазал слюни по головке и одним мощным толчком вошёл в неё до самого конца.
— Аааахх! — громко застонала Анна, вцепившись пальцами в ковёр.
Борюсик сразу начал ебать её жёстко и глубоко, шлёпая тяжёлым животом по её упругой попе. Каждый толчок сопровождался громким влажным звуком.
— Вот так, сучка... — рычал он, крепко держа её за бёдра. — Муж тебя гулять отпустил, а ты уже на хуе. Хорошая блядь.
Михалыч сидел на диване, смотрел на происходящее и медленно дрочил, постепенно снова наливаясь силой.
Любимая тётушка.