столом Димы и складывается, когда не нужен. Снаружи это низкая металлическая рама с мягкими упорами, ремнями и направляющими. Внутри есть место для моего тела: колени раздвинуты, бедра зафиксированы, таз немного приподнят, грудь ложится на мягкую площадку, руки уходят назад и фиксируются в манжетах, плечи удерживаются так, чтобы я не мог подняться. Голова остается свободной, но только настолько, чтобы я мог двигать ей вперед и назад под столом. Шевелить я могу по сути только головой, шеей и губами. Все остальное принадлежит раме.
Самая страшная часть в том, что девайс идеально рассчитан под стол Димы. Когда он садится работать, его кресло заезжает ближе, ремень на моей шее удерживает нужную высоту, а его член оказывается ровно перед моим лицом. Не где-то рядом, не иногда, не "когда захочется". Весь ритуал построен так, чтобы мой ротик был его местом на утро. Если Дима сидит за столом, я под столом. Если он пишет код, я держу его член во рту. Если он переключается между задачами, я чувствую это по тому, как он двигает бедрами, как напрягается, как иногда кладет ладонь мне на затылок и напоминает:
— Тише, котенок. Просто держи.
Я не знаю, почему мне это так нравится. Точнее знаю, но словами все равно трудно. Мне нравится быть полезным не только руками, не только тем, что я мою полы, готовлю еду или стираю его футболки. Мне нравится быть полезным ротиком. Нравится, что Дима может работать, думать о коде, разговаривать на созвоне в наушниках, а я в это время под столом держу его член во рту, теплый, тяжелый, живой. Нравится вкус. Нравится запах. Нравится, что я не выбираю момент. У меня нет графика "сейчас оральный секс". У меня есть место. Мое место под столом.
И еще в "Ловушке" есть секс машина.
Она закреплена сзади на отдельной направляющей. Дима долго ее настраивал, потому что обычная машинка дергает слишком тупо, а ему хотелось точного давления в простату. В итоге у него получился механизм с несколькими режимами: медленные глубокие толчки, короткая дрожь у входа, ровная дойка, пульсация, случайный ритм. Насадки он подбирает сам. Иногда мягкий силиконовый фаллос, иногда более тонкий, иногда изгиб для простаты. В любом случае, когда я зафиксирован в раме, попка уже раскрыта и ждет.
Перед тем как кто-то подумает что Дима просто запирает меня и делает что хочет, скажу сразу: я сам этого хочу. У нас есть правила, аварийные стоп слова, если станет плохо. Дима может быть жестким, но он не идиот. Он проверяет дыхание, цвет кожи, давление ремней, смазку, перерывы, воду. Просто когда все проверено и я сам кивнул, он больше не спрашивает. И вот это меня ломает сильнее всего. Я дал согласие заранее, а потом уже принадлежу задуманой сцене.
Обычное утро начинается рано. Дима просыпается первым. Я обычно уже в его объятиях или в ремнях после ночи. Бывает, он связывает меня вечером и развязывает только утром. Бывает, оставляет руки свободнее, если знает что ночью я устану. Иногда в попке у меня всю ночь анальная пробка, иногда маленький вибратор, который он включает с телефона на пару минут, если проснулся и захотел услышать, как я сонно мяукаю. Я уже привык засыпать не как обычный человек, а как его вещь: в ошейнике, в поясе, иногда с хвостиком от пробки, иногда в чулках.
Утром он гладит меня по голове.
— Вставай, жена. Рабочий день.
Я целую его руку. Это у нас почти автоматический жест. Потом ванная. Я моюсь тщательно, особенно попку, потому что если сегодня "Ловушка", значит с утра
Бандерша