Самое странное, что мне нравится не только оргазм. Мне нравится длительность. С утра до обеда. Часы под столом. Челюсть устает, шея ноет, слюна течет, попка становится слишком чувствительной, но в голове постепенно появляется сладкая пустота. Я не принимаю решений. Не выбираю позу. Не думаю, что делать дальше. Дима работает, а я служу. Его день идет вперед через задачи, письма и код. Мой день идет через его член во рту и ритм машины в попке.
К обеду Дима обычно снимает наушники, отодвигает клавиатуру и смотрит вниз. Я уже почти не понимаю время. У меня мокрое лицо, распухшие губы, красные глаза, под животом полотенце со следами спермы из моего запертого члена. Платье задрано, чулки сбились, хвостик от костюма где-то перекрутился на бедре. Машина все еще медленно двигается, будто не хочет отпускать.
— Ну что, кошечка, рабочий слот закончился.
Я всегда чувствую одновременно облегчение и разочарование. Хочу, чтобы он выключил. Хочу, чтобы не выключал никогда.
Дима нажимает кнопку. Машина останавливается. Он аккуратно выходит из моего рта, вытирает член салфеткой или, если в настроении, заставляет меня вылизать его чисто. Потом открывает ремни не сразу. Сначала гладит меня по спине, проверяет дыхание, трогает пальцами лицо.
— Цвет нормальный. Дышишь нормально. Боль?
Я хрипло отвечаю:
— Нет, мастер.
— Попка?
— Побаливает.
— Это не жалоба.
— Нет, мастер.
Только после этого он освобождает руки, бедра, плечи. Я почти всегда не могу подняться сам. Ноги ватные, тело дрожит. Дима подхватывает меня на руки. Мне нравится этот момент почти так же, как сама ловушка. Еще минуту назад он использовал меня как часть рабочего места, а теперь несет в спальню, как любимую. Кладет на кровать, снимает ушки, расстегивает ошейник или оставляет, если я сам прошу не снимать. Приносит воду.
После ритуала я обычно сплю. Иногда полчаса, иногда два часа. Дима возвращается к работе, а я лежу в постели, обконченный, с закрытым членом, и чувствую как внутри все еще пульсирует. Пояс мокрый, попка открытая и чувствительная, горло слегка першит. Это не неприятно. Это как следы того, что утром я был нужен.
Когда просыпаюсь, начинается вторая часть дня. Я принимаю душ, привожу себя в порядок, надеваю свежую одежду. Иногда снова костюм горничной, иногда домашнее платье, иногда чулки и фартук на голое тело, но пояс всегда на месте. В попку мне Дима обычно вставляет пробку. Не слишком большую, но достаточную, чтобы я весь день помнил утро. Иногда это пробка с хвостиком, если у него игривое настроение. Иногда вибропробка на пульте, если он хочет контролировать меня из кабинета.
— Ужин к семи, - говорит он.
— Да, мастер.
И я иду готовить.
Мне нравится домашняя работа. Раньше я считал ее скучной. Теперь она стала частью роли. Подмести пол в чулках. Разобрать посудомойку с хвостиком в попке. Наклониться за бельем и услышать звон колокольчика на ошейнике. Порезать овощи, чувствуя как пробка давит на простату при каждом шаге. Поставить перед Димой тарелку и получить короткое:
— Хорошая жена.
Иногда этого хватает, чтобы у меня в поясе снова потекло.
Дима любит давать задания. Не всегда сексуальные. Иногда просто список дел: стирка, ужин, заказ продуктов, вымыть ванную, разложить инструменты, проверить зарядку игрушек. Иногда более унизительные: весь день отвечать только "да, мастер"; ползать по квартире, если он звонит колокольчиком; носить кляп во время уборки; отправлять ему фото каждые полчаса, где видно, что пробка на месте. Я понимаю, что кому-то это показалось бы издевательством. Для меня это структура. Мне легче жить, когда я знаю, что от меня хотят.
Вечера бывают разными. Иногда Дима устает и просто забирает
Перевернувшая всю жизнь. Часть 1.