толчок обычно медленный. Насадка входит глубже, давит на простату, и я издаю звук прямо вокруг его члена. Дима сразу смотрит вниз.
— Не выплевывать.
Я киваю настолько, насколько позволяет фиксация. Он возвращается к экрану. Пальцы бегут по клавиатуре, а второй толчок уже глубже. Третий попадает точно в простату. Я дергаюсь всем телом, но тело не двигается. Ремни держат плечи, бедра и руки. Единственное, что может отвечать, это горло и попка.
Это самая сильная часть "Ловушки". Я не могу выбрать, какое удовольствие важнее. Во рту член Димы, сзади секс машина, спереди пояс. Член закрыт и бесполезен. Руки связаны. Попка раскрыта. Голова держит ритм под его дыхание. Когда машина ускоряется, я стону в его член. Когда он глубже входит в рот, простата будто отвечает сама. Эти две вещи соединяются в голове: его удовольствие во мне сверху и мое удовольствие снизу.
Дима иногда работает спокойно часами. Может идти созвон, а я под столом с его членом во рту. В такие моменты он не двигает бедрами сильно, только держит меня на месте. Я слышу его голос в наушниках:
— Да, я посмотрел задачу.
Толчок машины.
— Там проблема не в API, а в обработке состояния.
Еще толчок, точнее в простату.
— Сейчас поправлю.
А я в это время уже на грани. Глаза мокрые, рот полный, попка принимает ровный ритм. Я слышу рабочие слова, обычные, скучные, и от этого сцена становится еще сильнее. Для всех Дима просто программист на удаленке. Для меня он мастер, который в этот же момент держит свою кошко жену в ловушке под столом и регулирует ее оргазмы с панели на втором мониторе.
Обычно первый оргазм приходит быстро. Не членом, конечно. Член в поясе только дергается и течет. Оргазм идет из попки, от простаты. Машина находит правильный угол, Дима слегка прижимает мой затылок, член уходит глубже в горло, я не могу отстраниться, тело пытается выгнуться, но рама держит. В какой-то момент внутри будто открывается горячая волна. Попка сжимается вокруг насадки, сперма вытекает из клетки, пачкая полотенце, а я стону прямо в Димин член.
Он обычно даже не останавливает работу.
— Первая, - спокойно говорит он, не отрываясь от экрана.
И ставит скорость чуть ниже, чтобы я не рассыпался сразу.
Иногда он кончает мне в рот в середине утра. Иногда держит себя до конца ритуала. Мне нравится оба варианта. Если он кончает рано, я глотаю, а потом продолжаю держать уже мягче, пока он снова твердеет. Если он не кончает, я весь утренний ритуал чувствую, как он становится все тверже от моих стонов, слюны и того, что я не могу никуда деться.
Второй и третий оргазмы от машины другие. Первый похож на взрыв. Второй больше на дойку. Тело уже слабое, простата набухшая, член в поясе мокрый и беспомощный. Дима любит в этот момент включать пульсацию: несколько быстрых ударов, пауза, глубокий толчок. Я почти плачу от этого. Не от боли, а от невозможности спрятаться. Рот занят, попка занята, член закрыт. Я весь используюсь.
Иногда Дима кладет руку мне на голову, будто гладит кошку.
— Моя бедная жена. Уже кончила?
Я не могу ответить нормально. Только мычу вокруг его члена.
— Значит еще можешь.
И скорость снова растет.
Я не знаю, сколько раз могу кончить так за утро. В дневнике я пытался считать, но потом сбился. Бывает три раза. Бывает пять. Бывает, что спермы уже почти нет, только прозрачная смазка и сухие волны, а тело все равно дергается от каждого попадания в простату. После таких утр я чувствую себя не мужчиной, не женщиной даже, а именно обконченной кошко
я долго этого ждала..