только мычала, пускала пузыри, глотала его целиком, пока он не затвердел заново, пульсируя у меня во рту.
По его хриплому приказу я подняла ему ноги. Сердце колотилось от стыда и возбуждения. Приличные девочки так не делают... но я ведь не из приличных. Я раздвинула его крепкие ягодицы ладонями и провела горячим, влажным языком по ложбинке между ними — медленно, от промежности вверх, обводя тугую морщинку ануса. Вылизывала его жадно, настойчиво, проникая языком внутрь, чувствуя мускусный, запретный вкус. Руслан матерился, выгибаясь, а я тёрлась лицом между его ягодиц, полностью отдаваясь этой грязной, возбуждающей ласке.
Он не выдержал долго. Перевернул меня, ухватил за голову обеими большими ладонями и снова вогнал свой толстый, мокрый хуй мне в горло. Трахал жёстко, глубоко, до слёз и хрипа, яйца шлёпали по моему подбородку, а я только глотала, давилась и текла между ног от собственного бесстыдства.
Кончала я в ту ночь без счёта. На нём верхом — скакала яростно, насаживаясь на его толстый член так, что моя полная грудь тяжело моталась, а вагина сжималась в сладких судорогах вокруг него. Под ним — когда он вбивался сверху, прижимая мои бёдра к груди, долбя глубоко и сильно, пока я орала и царапала ему спину. С его пальцами и языком между ног — он вылизывал мою текущую киску и клитор, засовывая два толстых пальца в задницу, заставляя меня извиваться и кончать ему на лицо. От одного его хриплого «давай ещё, сучка» я взрывалась снова и снова — каждый оргазм всё глуше, всё бессвязнее, пока я перестала вообще соображать, где я и какое нынче число. Тело превратилось в один сплошной дрожащий, мокрый комок, пизда и жопа горели, были красными и распухшими от постоянного использования, а внутри всё пульсировало и текло.
Под утро, когда оба были уже выжаты досуха, силы почти оставили нас. Руслан поставил меня на колени перед собой, запрокинул мне голову и начал надрачивать свой тяжёлый, блестящий хуй прямо над моим лицом. Я смотрела вверх, приоткрыв рот, высунув язык, жадно ожидая. Наконец он зарычал, тело его напряглось, и длинные, густые струи горячей спермы хлынули мне на лицо — на щёки, на губы, на ресницы, на язык. Я жмурилась, слизывала то, что дотягивалось, чувствуя солоноватый, густой вкус, и тихо постанывала от последней, ленивой волны удовольствия.
Мы вырубились под утро, как были — поперёк смятой, заляпанной спермой, соками и маслом кровати, не разбирая, где чьи руки-ноги. Мои бёдра были липкими, жопа приятно ныла, киска пульсировала от усталости и воспоминаний. Последнее, что лениво проползло в голове, прежде чем я провалилась в чёрный, без снов, сон: завтра к восьми эти черти опять припрутся долбить стену. Придётся вставать, варить им кофе и изображать приличную хозяйку. Удивительно всё-таки выматывающая штука — этот ремонт.
В походе...