моей школе училась кокетливая девушка, Ким Сент-Джон, о которой ходили слухи, что она нимфоманка. По слухам, любой парень, который предлагал ей секс, редко получал отказ. Однажды после школы я подошел к ней и сказал: «Ким, меня зовут Ник Мартин. Мне нужно много секса. Я понимаю, что тебе тоже нужно много секса. Может быть, мы сможем помочь друг другу».
«Да!» — с огромным энтузиазмом воскликнула она. «Ты просто находка, да ещё и красавчик. Пойдём ко мне домой. Два часа дома никого не будет. Мы можем трахаться как кролики. Хорошо?»
Меня это вполне устраивало. Я никогда раньше не занимался сексом с девушкой, но я прочитал достаточно статей в старых журналах Playboy , чтобы иметь общее представление о том, что нужно делать. Гораздо более опытная Ким многому меня научила в тот день.
«Завтра в то же время?» — спросил я Ким, любуясь результатами её занятий.
«Конечно, — сказала она, — но не торопись, Ник. У нас ещё много времени».
Я не смог объяснить Ким почему спешу домой. Я чувствовал себя обязанным встретиться с Бонни для нашей обычной послешкольной встречи, где мы целовались и обнимались. Поскольку я учился в старшей школе, мой последний урок заканчивался за полчаса до окончания занятий Бонни. Я выбежал из дома Ким и буквально встретил Бонни на пороге, когда она уже подъезжала.
«Как раз вовремя!» — заметила она. «Ты возвращаешься домой позже обычного, Ник. Ты чем-нибудь интересным занимался после школы?»
«Занимался», — ответил я без лишних слов. К счастью, Бонни не спросила, чем я занимался, потому что я не придумал убедительной лжи. По какой-то причине мне особенно понравились наши поцелуи и объятия в тот день, когда мы смотрели телевизор с Синди, — и у меня даже не возникло желания возбудиться.
В течение следующих трех недель я встречался с Ким каждый день, всегда у неё дома.
Однако из-за моих продолжительных сексуальных встреч с Ким я возвращался домой все позже и позже, что раздражало Бонни. Я пытался загладить свою вину перед Бонни, проявляя особую романтичность во время наших встреч, но мне было очень жаль, что я изменил ей ради сексуальной разрядки. Как бы я ни любил свои интимные связи с Ким, в конце концов я перестал навещать её ради таких замечательных сексуальных услуг. Я не объяснил причину своего решения. Я принес ей множество извинений, но Ким просто сказала: «Ничего страшного, Ник! Майк хочет видеться со мной для регулярного секса после школы, а не по вечерам, так что это его обрадует. Было весело. Ты такой хороший парень!» Я понятия не имел, кто такой Майк, но я понял: оказывается, я был всего лишь одним из тех, кто часто предоставлял Ким сексуальные услуги. Соответственно, я вернулся к своему тайному запасу старых журналов Playboy за сексуальной разрядкой — и сексуальной удовлетворенностью.
Часть пятая
В 1979 году, когда я учился в выпускном классе средней школы, я была потрясён, узнав от Кэтлин Гиббонс, что они с Бонни через месяц переедут на 400 миль от меня. Её отец получил повышение на работе и занял высокопоставленную руководящую должность, но это потребовало переезда всей семьи Гиббонс. Обе старшие сестры Кэтлин, которые также считались очень привлекательными, уже были замужем и больше не жили дома, поэтому переезд их не коснулся. Бонни, которая тогда только перешла в старшую школу, была слишком расстроена, чтобы даже позвонить мне, когда получила эту новость.
Я сообщил родителям ужасную новость. Мама расплакалась и меня это тоже задело. Я не помнил, когда она в последний раз плакала. Мама и папа (и, наверное,
Светлана (продолжение)