колом, пульсировал, упирался в ткань. Меня это дико возбудило. В то время, как мою жену насиловали — нет, не насиловали, она сама хотела, сама участвовала — у меня стоял член.
Я зашёл в комнату, закрыл дверь, прислонился к стене. Закрыл глаза. В ушах всё ещё звучали её стоны, его хриплый смех, шлепки тел. Я провёл рукой по лицу, потом — сам не понимая зачем — опустил ладонь на пах. И через секунду уже сжимал свой член, дрочил, тяжело дыша, представляя то, что только что видел. Представляя её — покорную, развратную, чужую. И свою.
Я кончил быстро, грязно, прямо в штаны, стоя у стены в тёмной комнате. И сполз на пол, чувствуя, как липкая сперма пропитывает ткань, как мир рушится, а я даже не пытаюсь его удержать. Потому что, кажется, я хотел этого. Часть меня — та самая, тёмная, которую я так долго прятал — хотела этого всего. Хотела видеть её такой. Хотела, чтобы её брали другие. Хотела... чтобы меня не было. Чтобы я просто смотрел. Как сейчас.
Старушка. Часть 3