Не гоже сыну задавать такие вопросы матери. Где твои манеры?
Он покраснел мгновенно — краска залила щеки, уши, даже шею. Он уставился в воду, пытаясь скрыть смущение, но это только сделало его ещё заметнее. Он пробормотал что-то неразборчивое, и Софи не выдержала — рассмеялась тихо, без злости, тепло.
— О господи, — выдохнула она, качая головой. — Час назад ты трахнул меня в обе дырки, а краснеешь от вопроса о самочувствии. Ты не перестанешь меня удивлять.
Марк поднял на неё взгляд, всё ещё красный, но в его глазах мелькнула ответная улыбка.
— Привычка, наверное, — ответил он тихо. — Ты всё ещё моя мать. Даже после всего.
Она протянула руку и коснулась его щеки, мокрой от пара и влаги.
— И всегда буду, — сказала она мягко. — Я шучу. Если ты хочешь знать — я расскажу. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Если честно, я чувствую себя... растянутой. Но не в плохом смысле. Как будто меня раскрыли, раздвинули границы, о которых я даже не подозревала. Там немного саднит, но масло и слизняк сделали своё дело — боли почти нет. Есть только лёгкая пульсация, напоминающая о том, что произошло. Странное чувство. Но не неприятное.
Он слушал внимательно, кивая, и его смущение постепенно уходило, сменяясь искренним интересом.
— А когда он брал тебя... — начал он и запнулся, подбирая слова. — Когда пришелец был внутри тебя... как ты себя чувствовала? Я имею в виду, не только физически...
Софи задумалась, её взгляд ушёл вглубь воспоминаний. Она провела рукой по воде, создавая круги, и заговорила тихо, почти задумчиво.
— В первый раз — это было больно и отвратительно. Очень больно. Я думала, что он разорвёт меня пополам. Я чувствовала себя сломленной, униженной, пустой, использованной. Но вместе с болью, против воли, приходило что-то ещё — чувство наполненности, которое я никогда не испытывала раньше. Как будто меня заполнили до краёв, до самого горла, до кончиков пальцев. — Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями. — А в последний раз... — Она покачала головой, и на её губах появилась слабая, удивлённая улыбка. — В последний раз я хотела этого. Я хотела чувствовать его внутри себя. Хотела быть наполненной. Я перестала бояться и просто приняла то, что происходило. И это было... освобождающе. Как будто я наконец разрешила себе быть той, кто я есть, без масок, без правил, без стыда.
Она встретила взгляд сына, и в её глазах была честность, которая не оставляла места для сомнений.
— Я не знаю, что это говорит обо мне, — добавила она тихо. — Но это правда.
Марк смотрел на неё, и в его глазах было понимание — не осуждение, не шок, а принятие.
— Спасибо, что рассказала, — ответил он. — Я знаю, тебе было трудно.
— Тебе тоже, — сказала она, сжимая его руку под водой. — Спасибо, что был со мной. Что не сломался. Что остался рядом.
Они замерли, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше, чем слова могли выразить. Вода мягко покачивалась вокруг них, смывая усталость, оставляя только тепло и близость, которые они нашли друг в друге в самом неожиданном месте.
Вода мягко покачивалась вокруг них, создавая мелкую рябь, которая отражала багровый свет, падающий сверху. Софи смотрела на сына, и в её взгляде была та же честность, с которой она говорила о себе. Она протянула руку и коснулась его груди под водой, чувствуя, как бьётся его сердце под её пальцами.
Волшебный сад