судорог и криков, просто волна удовольствия, которая накрывала её с головой, заставив выдохнуть длинно и глубоко. Марк кончил следом, чувствуя, как тепло разливается внутри неё, соединяя их в последнем, интимном акте.
Она осталась сидеть на нём, тяжело дыша, чувствуя, как пульс замедляется, как тело расслабляется в тепле воды. Он прижал ее ближе, и они застыли так — уставшие, опустошённые, но наполненные странным, хрупким покоем.
— Что бы мы ни решили, — прошептала она, закрыв глаза, — этот момент останется со мной навсегда.
Он поцеловал её в плечо, вдыхая запах её кожи, смешанный с паром и теплом воды.
— И со мной, — ответил он тихо. — Навсегда.
Вода в чаше начала остывать, но они не замечали этого. Время текло незаметно в этом зале — без часов, без окон, они не могли наверняка сказать и в этом тоже был определенный контраст с их прошлой жизнью. Марк сидел, прислонившись спиной к краю чаши, и Софи лежала у него на груди, чувствуя, как его сердце бьётся ровно под её щекой. Тишина была не тяжёлой, а наполненной — тем особым покоем, который приходит после бури, когда все шторма уже отгремели и осталась только гладь.
— Я приняла решение, — сказала она тихо, не поднимая головы.
Его рука, лежащая на её плече, сжалась чуть крепче.
— И какое?
Она подняла голову, повернулась к нему, и в её глазах горел тот самый огонь, который он видел в ней в редкие моменты её настоящей жизни — когда она смеялась до слёз, когда спорила с ним о чём-то важном, когда защищала то, во что верила.
— Я хочу остаться.
Она произнесла это спокойно, без тени сомнения. Марк смотрел на неё, и внутри него ворочалось что-то огромное — смесь страха, облегчения и предвкушения.
— Ты уверена?
— Да. Я думала о доме, о работе, о том, что мы оставляем. И поняла одну вещь. — Она провела пальцем по его щеке, чертя невидимые узоры. — Там, за пределами этой комнаты, нас ждёт мир, который не поймёт нас. Который осудит, раздавит, заставит притворяться, что ничего не было. Я не хочу притворяться. Я устала притворяться. Я хочу быть собой — той, кем я стала здесь. С тобой. И если для этого нужно оставить всё остальное — я готова.
Марк закрыл глаза на мгновение, и когда открыл их, в них стояла та же решимость.
— Я тоже хочу остаться, — сказал он. — Но не потому, что боюсь возвращаться. А потому, что хочу быть с тобой. По-настоящему. Без страха, без стыда, без правил, которые придумали другие. Здесь мы можем быть собой. И я не хочу терять это.
Она приподнялась и поцеловала его — легко, благодарно.
— Тогда мы остаёмся, — прошептала она, касаясь губами его губ. — Вместе.
Марк обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как её тело расслабляется в его руках, и они застыли так в тепле воды, принимая своё будущее.
У них больше не было вопросов. Только ответ. Время текло ожидая возращения похитителя, они успели была уже задремать. Как стена бесшумно разошлась в уже знакомой им манере, и пришелец ступил в зал, его массивный силуэт на мгновение заслонил тусклый багровый свет, просачивающийся откуда-то сверху. Он замер на пороге, его чёрные глаза окинули сцену, открывшуюся перед ним: двое обнажённых человеческих тел, расслабленных после долгого омовения, прижавшихся друг к другу в тёплой воде. Пар поднимался над поверхностью, оседая на стенах мелкими каплями, и в зале стояла тишина, прерываемая только тихим плеском воды, когда Софи чуть шевельнулась, заметив его появление.
Наступило лето. Часть 1