с одного лица на другое, считывая эмоции, которые больше не были скрыты за масками страха или притворства. В их глазах не было паники — только спокойная уверенность, которая приходит после принятия трудного решения.
— Я вижу, вы провели время с пользой, — произнёс он, и в его низком, вибрирующем голосе не было ни насмешки, ни угрозы — скорее, констатация факта. — Что вы решили?
Софи медленно выпрямилась в воде, вода стекала с её плеч, и она встретила его взгляд прямо, без колебаний. Её рука под водой нашла ладонь Марка и сжала её.
— Мы остаёмся, — ответила она спокойно, и голос её звучал ровно, без дрожи. — Мы решили остаться с тобой. Познавать то, что ты можешь нам показать. Идти до конца.
Марк молча кивнул, подтверждая её слова, и сжал её руку в ответ.
— Вы даже не спросите что вам может ждать на это корабле и за его границами? Может сейчас сюда войдут трое моих сородичей и разом возьмут тебя, мать, или может мы прибудем в ближайший порт и я сдам вас как трофей на бирже рабов, твоя сына отправят заниматься грязной работой, а ты станешь куклой для сексуальных утех и вы больше не увидите друг друга?
Тишина повисла в зале, тяжелая, как свинец. Каждое слово пришельца падало в воду, расходясь кругами, которые касались их обоих — холодные, отрезвляющие. Софи замерла, её пальцы сжались вокруг ладони Марка, но она не отвела взгляда. Она смотрела в чёрные глаза пришельца, и внутри неё поднималась волна — не страха, а понимания. Она слышала, что он сказал. Она видела картины, которые он нарисовал. Они были чудовищными. Они были реальными.
Она медленно выпрямилась в воде, вода стекала с её плеч, груди, рук. Она не пыталась прикрыться. Она стояла перед ним обнажённая — физически и эмоционально — и говорила с ним как равная.
— Ты прав, — произнесла она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Я не знаю, что ждёт нас за пределами этого зала. Я не знаю, сдержишь ли ты своё слово или продашь нас в рабство в ближайшем порту. Я не знаю, увижу ли я Марка завтра или буду молить о смерти на чужой планете.
Она сделала паузу, и в её глазах мелькнула горькая усмешка.
— Но я знаю одно: когда я была дома, я была как робот. Я существовала. Я выполняла функции — матери, работника, члена общества. Но я не чувствовала себя живой. Я не чувствовала себя настоящей. А здесь, на этом корабле, под твоими щупальцами, с моим сыном внутри меня — я чувствую. Боль, страх, стыд, удовольствие, любовь — всё это реально. Всё это моё. И я выбираю чувствовать, даже если это приведёт к боли.
Она повернулась к Марку, встретилась с ним взглядом. В его глазах стоял тот же огонь, что горел в ней. Она сжала его руку и снова посмотрела на пришельца.
— Я не знаю, что ты решишь сделать с нами, — сказала она. — Но я знаю, что мы приняли решение остаться. С тобой. Потому что даже самая страшная неизвестность лучше, чем возвращение в мёртвую жизнь, где мы должны притворяться, что ничего не было. Где мы должны притворяться, что мы не любим друг друга, так как можем делать это здесь.
Марк поднялся из воды, встал рядом с ней, их плечи соприкасались. Он посмотрел на пришельца и сказал:
— Мы твои. Делай что хочешь. Но знай: мы выбрали это сами. Не потому, что ты заставил нас. А потому что мы хотим
Полная гармония