найти трение, которого не было, и застонала сквозь сжатые зубы.
На мгновение Софи попыталась отдернуть руку по направлению к своему клитору, но пущальце вернуло руку на место. Она заскулив снова вцепилась в член сына, удваивая усилия, вымещая на нём всё своё разочарование.
— Ему нравится смотреть. Нравится видеть, как я умоляю. Как я мечусь между его узлом внутри меня и твоим членом в моих руках, не зная, куда деть это гребаное возбуждение — выплюнула она, и слова лились из неё потоком, грязные, отчаянные, освобождающие. — Он хочет, чтобы я кончила только от твоего вида. Только от того, как ты выглядишь, пока я дрочу тебе. Хочет, чтобы я забыла о своей киске и сосредоточилась на том, чтобы довести тебя до оргазма.
Она наклонилась и лизнула головку его члена, не отпуская ствола руками, и посмотрела на него снизу вверх с безумной улыбкой.
— Знаешь, что самое смешное? — спросила она, и голос её дрожал от смеси злости и голода. — У меня начинает получаться. Я почти не думаю о том, что у меня между ног. Я хочу только, чтобы ты кончил мне в рот. Как думаешь, это он на меня так влияет? Или я просто развратная сука, которая хочет трахнуть своего сына, несмотря ни на что?
Софи опустила голову, беря член сына в рот. Головка скользнула по языку, маслянистая, тёплая, пульсирующая в такт его ускоренному сердцебиению. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущении его плоти во рту, на его запахе, на вкусе масла и соли на коже. И в тот самый момент, когда её губы сомкнулись вокруг него, она почувствовала это — лёгкое, едва уловимое движение внутри себя.
Узел внутри неё начал медленно распускаться.
Софи издала низкий, вибрирующий стон облегчения, который передался через её рот прямо в член Марка, заставив его выдохнуть сквозь сжатые зубы. Щупальце не вышло из неё — оно просто начало двигаться, медленно, лениво, словно дразня, напоминая, что оно всё ещё там, контролирует, решает.
Но затем что-то изменилось.
Тонкий, почти невесомый отросток отделился от основного щупальца и начал подниматься выше, скользя по внутренним стенкам влагалища, пока не упёрся в шейку матки. Софи замерла, чувствуя это давление — лёгкое, настойчивое, требующее. Она попыталась отстраниться, но тентакль сжался вокруг её талии, удерживая на месте.
И прежде чем она успела понять, что происходит, тонкий отросток проник внутрь.
Он раскрыл шейку матки мягко, но настойчиво, проскользнув внутрь, в самую глубину её тела. Глаза Софи расширились, и она замычала вокруг члена сына, чувствуя, как нечто проникает туда, куда никогда раньше не проникал даже медицинский инструмент. Ощущение было странным, пугающим и в то же время дополняющим остальную стимуляция, что было до одури приятно — как будто её раскрыли изнутри, коснулись самой сути её существа.
Слёзы выступили на глазах, но она не отстранилась — она продолжала сосать член сына, чувствуя, как тонкий отросток начинает двигаться внутри матки, вырисовывать круги, почти незаметно касаться стенок, которые никогда раньше не знали прикосновений.
Щупальце внутри её влагалища начало шевелиться синхронно с отростком в матке — упругое, заполняющее, в меру растягивающее, другое тонкое, нежное, почти незаметное, исследующее. Два ритма, два уровня проникновения, два ощущения, которые сливались в один пульсирующий поток удовольствия, от которого у неё подкашивались ноги. Ее придерживали снаружи от падения.
Она кончила. Не отпуская члена сына изо рта, кончила глубоко, сильно, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг обеих щупалец одновременно, как спазмы сотрясают её изнутри, как она теряет контроль над собственным телом, растворяясь в этом тройном ощущении. И когда она наконец оторвалась от члена
Маленькая девочка