Дениска превратился в успешного, богатого мужчину. Отец гордо жал мне руку, тётя Лена пыталась обнять, но мой взгляд судорожно искал только их.
Они появились на крыльце чуть позже. Коалиция была в полном сборе, словно и не было этих семи лет разлуки.
Моя старшая сестра Алина, превратившаяся в роскошную, уверенную в себе двадцатичетырехлетнюю женщину. Рядом с ней — близняшки Катя и Маша, ставшие высокими, фигуристыми красавицами с хищными взглядами. И, конечно же, Настя. Она была всё так же великолепна, дерзка и опасна. Как выяснилось, Настя, едва узнав от Алины, что «их Дениска» возвращается из столицы при деньгах и статусе, бросила все свои дела и напросилась на этот юбилей. Ей было жизненно необходимо лично проверить, остался ли её ручной пёс прежним.
Взрослые уже вовсю суетились у столов, звеня рюмками, и не обращали на нас внимания. Девчонки медленно спустились по ступеням крыльца и остановились в трех шагах от меня.
Однако, вопреки моим внутренним страхам, оглушительного хохота и издевок с порога не последовало. Увидев меня — взрослого, широкоплечего мужчину, который приехал на машине стоимостью в хорошую квартиру, — девчонки заметно стушевались. Они медленно спустились по ступеням крыльца и остановились в трех шагах. На их лицах читалась непривычная, даже робкая скромность. Они не знали, что сейчас у меня в голове. Семь лет — огромный срок, и они, повзрослев, подсознательно списывали всё произошедшее в школе и на озере на глупые, дикие подростковые игры, которые теперь могли казаться им постыдными или опасными.
— Ну привет, Денис... — первой нарушила молчание Настя. Её голос больше не звучал как удар хлыста, в нем слышалась осторожность. Она лениво поправила волосы, разглядывая мой костюм. — Надо же, как ты изменился. Тебя прямо не узнать.
— Да, братец, — тихо добавила Алина, как-то неловко улыбнувшись и пряча руки в карманы легкого плаща. — Мама все уши прожужжала про твои успехи в столице. Большой босс теперь?
— Стараюсь, — спокойно ответил я, хотя сердце внутри колотилось как сумасшедшее, а член под дорогими брюками мгновенно отозвался тяжелой, горячей пульсацией от одного лишь присутствия Насти. Мое тело помнило всё, несмотря на мой внешний лоск.
Мы отошли в глубь сада, подальше от шумных столов взрослых. Близняшки Катя и Маша сели на скамейку, Настя и Алина встали рядом. Разговор потек в непринужденном, но очень странном русле. Они буквально засыпали меня вопросами о моей новой жизни, карьере, столичных квартирах, но за этой светской беседой скрывался тонкий, завуалированный подтекст. Они прощупывали почву. Пытались косвенно узнать, остался ли я прежним или стер из памяти те безумные дни.
— А в Москве, наверное, девушек красивых много? — как бы между прочим спросила Катя, накручивая русую прядь на палец и лукаво косясь на меня. — У такого успешного айтишника, небось, отбоя от них нет?
— Работа отнимает всё время, — уклончиво ответил я, поправляя очки. — Не до романов.
— Да ладно тебе, не ври, — Настя сделала шаг ближе, её взгляд на секунду потемнел, приобретая те самые знакомые кошачьи нотки. Она заглянула мне прямо в глаза, понизив голос. — Неужели никто не зацепил? А сколько их вообще было за эти годы? Ну, таких... близких подруг? Ты ведь парень видный. Наверняка были те, кто... готов был выполнять любые твои капризы. Или... — она сделала крошечную паузу, коварно прикусив губу, — или ты сам до сих пор любишь... баловать девушек? Быть, так сказать, внимательным к их желаниям? До самого конца? Начисто?
В воздухе повисло осязаемое, удушающее напряжение. Алина и близняшки замерли, жадно впитывая каждое
Любимый*