Мы начали встречаться. Это было странно и удивительно — возвращаться домой, зная, что кто-то ждёт тебя с ужином. Я привыкла к пустым квартирам, к одиночеству после съёмок, к тому, что никто не спросит, как прошёл мой день. А теперь меня встречали с улыбкой, накрывали на стол, и я чувствовала себя... нужной. Не как объект, не как актриса, а как живой человек.
Виталя не ревновал. Он не задавал лишних вопросов. Он просто был рядом. Он знал, что я занимаюсь сексом с другими мужчинами, знал, что я снимаюсь в порно, знал, что иногда я беру частные заказы. Но он никогда не осуждал меня, не упрекал, не пытался переделать.
Он слушал мои рассказы о съёмках, улыбался, когда я описывала очередного клиента, и никогда не позволял себе ни одного резкого слова. Его взгляд был мягким, тёплым, почти благоговейным. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Впервые за долгое время я не боялась быть собой.
Но между нами не было секса.
Это было нашим осознанным решением. Мы оба чувствовали, что если перейдём эту черту, то что-то сломается. Он хотел, чтобы я не ассоциировала его с работой. Хотел быть моим «безопасным» пространством, тем местом, где я могу просто быть — без камер, без клиентов.
А я хотела сохранить его таким, каким он был. Нежным, романтичным, почти наивным. Я не хотела, чтобы он стал ещё одним мужчиной, который брал меня. Я хотела, чтобы он был особенным. Тем, кто смотрит на меня с любовью, а не с похотью.
Поэтому мы целовались, обнимались, засыпали в одной постели, но до секса не доходило. И это было правильно.
Как-то вечером я вернулась домой раньше, чем планировала. Клиент отменил встречу в последний момент — сказал, что заболел. Я зашла в квартиру, скинула обувь и направилась на кухню.
Но Витали там не было.
Я услышала странные звуки из спальни. Тихие, приглушённые. Я подошла к двери и приоткрыла её.
Он сидел на краю кровати, спиной ко мне, с планшетом в руках. Я сразу поняла, что он смотрит. Его рука двигалась внизу, ритмично, почти бессознательно. Он не видел меня, он был полностью погружён в происходящее на экране.
Я замерла на пороге. Мне следовало уйти, дать ему уединение. Но я не ушла. Я стояла и смотрела, как мой нежный, романтичный Виталя дрочит, глядя на мои видео.
Это было так неожиданно, так интимно, так... возбуждающе. Я видела его профиль — его глаза были прикрыты, губы приоткрыты, он тяжело дышал. Его рука двигалась всё быстрее, и я слышала тихие, сдавленные стоны.
Я не знала, что делать — уйти или остаться. Но моё тело решило за меня. Я вошла в комнату.
Он услышал шаги и вздрогнул. Планшет выскользнул из его рук и упал на кровать, экраном вверх. На нём была я — в одной из моих самых откровенных сцен.
— Ирка, — выдохнул он, — я... прости. Я не хотел, чтобы ты видела.
— Не извиняйся, — сказала я, подходя ближе. — Ты смотрел на меня?
Он опустил глаза.
— Да. Я часто смотрю. Прости, я знаю, что это неправильно.
— Почему неправильно? — я села рядом с ним на кровать. — Ты мой парень. Ты имеешь право смотреть на меня. Даже в таких видео.
Он поднял взгляд. В его глазах была смесь стыда и желания.
— Я не могу перестать, — признался он. — Я смотрю и представляю, что я — тот парень, который держит тебя за бёдра. Или тот, кто кончает
Однажды у Надьки