басы заглушили слова. Костян сплюнул на пол. Дэн пожал плечами и потянулся за телефоном — снимать, как высокая блондинка в чёрном шёлке уходит прочь, покачивая бёдрами. Катя проводила Наташу долгим взглядом и что-то шепнула Серёге на ухо — тот хмыкнул и отвернулся к бару.
Мехмет вёл Наташу за руку. Его хватка была крепкой, но не грубой — так держат дорогую вещь, которую боятся уронить. Второй турок шёл чуть позади, иногда касаясь её спины кончиками пальцев, словно подгонял или просто не мог отказать себе в удовольствии лишний раз дотронуться. Третий — молодой, с золотой цепью — остался у бара. Видимо, на стрёме.
Они двигались вдоль бассейна, туда, где свет прожекторов становился мягче, а музыка — глуше. Пальмы отбрасывали длинные, изломанные тени на каменные плиты. Вода в бассейне светилась бирюзовым — подводные лампы делали её похожей на жидкий драгоценный камень. Шезлонги стояли пустые, полотенца были аккуратно сложены — дневная жизнь закончилась, и теперь это место принадлежало только им.
Ночной воздух был тёплым и влажным. С моря тянуло йодом и солью. Где-то вдалеке, за пальмами, слышался приглушённый ритм дискотеки — басы всё ещё вибрировали в земле, но здесь, у бассейна, они ощущались лишь как отдалённое сердцебиение.
Мехмет что-то говорил по-турецки — она не понимала слов, но тон был ласковым, вкрадчивым, почти гипнотическим. Его большой палец поглаживал её запястье. Иногда он переходил на ломаный английский — обрывки фраз, которые звучали как заклинания:
— You so beautiful... Waited whole day... Thought about you, only you...
— Only me? — она усмехнулась. — I don't believe you.
— Truth, — он остановился и прижал её руку к своей груди. Под тонкой футболкой бугрились мышцы, и сердце билось часто-часто. — Feel. My heart. It beats for you.
— How poetic, — она чуть склонила голову набок. — I thought you just wanted to fuck me.
— Fuck? Yes. But more. — Он провёл пальцами по её щеке, спустился к шее, коснулся чокера «Nataşa». — You are special. Not like others. Real Nataşa. Understand?
Она понимала. Не слова — их было слишком мало, — а интонацию. Желание. Голод. То, как он смотрел на неё: не просто как на доступную женщину, а как на добычу, которую он выслеживал весь день и наконец загнал в угол.
Второй турок тем временем пристроился сзади. Он не говорил по-английски совсем, но его руки были красноречивее любых слов. Его ладони легли на её плечи, спустились ниже, погладили лопатки, задержались на талии. Потом скользнули в разрезы платья — те самые, что открывали бёдра, — и коснулись голой кожи. Наташа вздрогнула, но не отстранилась.
Она оказалась зажатой между двумя мужскими телами. Спереди — высокая, мускулистая фигура Мехмета, его горячие руки на её лице и шее, его запах: дорогой парфюм пополам с лёгким мускусом возбуждения. Сзади — коренастый турок, его твёрдый пах, упирающийся в её ягодицы, его пальцы, которые всё смелее раздвигали шёлк, забираясь под платье.
— Where we go? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— Here, — Мехмет кивнул на шезлонг у самой кромки воды. — Good place. Nobody come. Only us.
Он отпустил её руку, подошёл к шезлонгу и хлопнул ладонью по матрасу:
— Sit. Relax. Let us take care of you.
Наташа опустилась на шезлонг, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Платье сразу же распахнулось в разрезах, открывая гладкие, влажные от возбуждения складки между ног. В бирюзовом свете бассейна её кожа казалась фарфоровой — бледной, почти светящейся. Мехмет опустился перед ней на колени, раздвинул её ноги и замер,
Первые ласки. Реальная история