Шезлонг скрипел под ними, вода в бассейне плескалась о бортик в такт толчкам, а бирюзовый свет подводных ламп скользил по их сплетённым телам, делая кожу Наташи фарфоровой, а его — бронзовой.
Второй турок не остался в стороне. Пока Мехмет трахал её, он обошёл шезлонг и встал у изголовья. Наташа почувствовала, как его пальцы касаются её плеч, скользят ниже, отодвигают бретельки платья. Через секунду обе груди оказались свободны — он накрыл их ладонями, сжал, и Наташа застонала. Его пальцы мяли её плоть грубо, жадно, а большой палец кружил по соску, делая его твёрдым как камень. Он наклонился ниже, взял сосок в рот и втянул его, посасывая, пока её стоны не стали громче басов с дискотеки.
— Yes! Yes! Don't stop! Both of you! Don't stop!
Мехмет не останавливался. Он наращивал темп, вбиваясь в неё всё глубже, всё яростнее, и его дыхание стало рваным, хриплым. Капли пота срывались с его лба и падали на её живот. Мышцы на его руках вздулись, челюсть сжалась — он был на пределе. Ещё несколько толчков — и он вышел из неё, сделал полшага назад и кончил ей на живот. Густая, горячая струя ударила по коже, растеклась по пупку, потекла вниз, смешиваясь с её собственной влагой.
Мехмет отступил, переводя дыхание, и кивнул второму — теперь его очередь. Тот отпустил грудь Наташи, выпрямился и начал обходить шезлонг.
Наташа лежала, тяжело дыша, чувствуя, как сперма Мехмета остывает на животе. Она думала, что всё кончено, но второй турок уже взял её за бёдра и перевернул на живот. Её груди прижались к пластиковой решётке шезлонга, колени упёрлись в край, а ягодицы оказались поднятыми вверх.
Он вошёл сзади — резко, глубоко, по самые яйца, — и Наташа застонала в голос, уже не заботясь о том, кто её слышит. Этот был грубее Мехмета. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя синяки, его толчки были короткими и частыми, как удары молотка. Шезлонг ходил ходуном, ножки скрежетали по каменным плитам, а вода в бассейне плескалась всё сильнее, словно само море реагировало на происходящее.
— Да, да, да... — шептала она по-русски, уже не различая языков. — Ещё, ещё... глубже...
И в этот момент она почувствовала прикосновение — другое, нежное, почти осторожное.
Мехмет присел на корточки рядом с шезлонгом. Его пальцы скользнули по её ягодицам — туда, где кожа была влажной от пота и смазки. Он раздвинул половинки и стал смотреть. Наташа замерла на секунду, чувствуя его взгляд там — в самом интимном, самом запретном месте. А потом его палец коснулся её ануса.
Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение — подушечка пальца скользнула по тугой дырочке, собирая влагу, которая стекала сверху. Наташа вздрогнула, но не отстранилась. Ощущение было странным — не неприятным, но слишком новым, слишком острым. Мехмет провёл пальцем по кругу, чуть надавил — и она почувствовала, как мышцы сжимаются, сопротивляясь вторжению.
Он надавил сильнее. Кончик пальца начал погружаться внутрь — медленно, миллиметр за миллиметром. Наташа задышала чаще. Второй турок продолжал трахать её сзади, и от этого двойного ощущения — член внутри, палец снаружи, на границе — у неё закружилась голова.
Но когда Мехмет попытался продвинуться глубже, она вдруг отдёрнулась.
— No, — сказала она, поворачивая голову и глядя ему прямо в глаза. — Not there. Not yet.
Мехмет замер. Его палец застыл на месте, не двигаясь. Он смотрел на неё — и в его глазах читалось не разочарование, а скорее удивление пополам с уважением. Он убрал руку, кивнул и улыбнулся — той самой улыбкой, которая говорила: «Хорошо. Не
Мой маленький секрет