Сюзи пролистала еще несколько страниц, пока её взгляд не зацепился за профиль, который резко выбивался из общего ряда «элитных» лотов. На фото была молодая женщина с абсолютно потухшим, стеклянным взглядом. Описание внизу было лаконичным и пугающим: «Полностью подготовлена для использования в качестве человеческого туалета». В графе «навыки» значилось полное отсутствие брезгливости и многочасовая тренировка в самых экстремальных практиках. Особым пунктом было указано, что текущий владелец рассматривает передачу постоянных прав опекунства — «в связи с утратой интереса».
Бывшая мелкая чиновница из городского департамента. Сюзи на мгновение замерла, всматриваясь в эти пустые глаза. Кто довел её до такого состояния? Была ли это изощренная месть отвергнутого любовника? Или кто-то, затаивший зуб на неё по работе, решил превратить её жизнь в ад? Сюзи почувствовала легкий укол жалости, но она тут же подавила его, решительно закрывая профиль. Дэвиду не нужен был использованный мусор. Требовалось что-то, что пробудило бы в нем охотника, что-то достаточно статусное, чтобы процесс подчинения приносил истинное интеллектуальное удовольствие.
Ему нравилось унижать, конечно, но как можно унизить смирившийся со своей участью унитаз?
Она почти перестала надеяться на что-то действительно оригинальное, пока её взгляд не зацепился за профиль, который заставил её сердце биться быстрее. На снимке была женщина с копной непокорных рыжих волос и взглядом, в котором даже сквозь пелену подчинения всё ещё тлела искра былого высокомерия. В описании значилось: «Клэр, 32 года. Бывшая активистка радикального феминизма, лидер местного отделения движения за права женщин».
Сюзи с предвкушением кликнула по профилю. Это была бы идеальная добыча: женщина, которая годами проповедовала теорию о патриархате как о системе угнетения, теперь официально является чьим-то имуществом. Но радость была недолгой. В углу экрана горел красный индикатор: «Забронировано». Клэр была выкуплена на несколько недель вперёд, что неудивительно. В графе «предпочтительные активности» владельцы вписали: «Интеллектуальные дискуссии о равноправии полов в горизонтальном (и не только) положении» и «Открывшаяся склонность к мазохизму». Дэвиду бы понравилось. Жаль.
Адвокаты, много государственных служащих, учителя, на удивление мало врачей... Хотя логично, они всё ещё могут работать по специальности, хоть и под надзором мужчин. Ещё студентка, художница, архитектор...
Архитектор. Интересно. Дэвид тоже был архитектором.
Сюзи кликнула по фото, и на экране развернулось изображение женщины с холодным лицом и идеально прямой осанкой. Эвелин Монро. Ей было около сорока — возможно, на пару лет младше самого Дэвида. В профиле не было ничего особенного: никаких пометок о специфических сексуальных навыках или экстремальных практиках, которые так любили выставлять напоказ в TempGuard. Сюзи медленно пролистала список её прежних мест работы, и её сердце пропустило удар. «Хендерсон и партнёры».
Проектное бюро Дэвида.
Сюзи замерла, не отрывая взгляда от экрана. Внутри неё смешались два полярных чувства: азарт охотника и внезапный, холодный укол тревоги. Если Эвелин Монро была не просто случайным архитектором, а коллегой Дэвида по цеху, то это могло стать либо величайшим триумфом, либо сокрушительным провалом. Сюзи была с ним меньше месяца, вдруг это старый друг или уважаемая коллега? Это стало бы проблемой...
Сюзи задумчиво потеребила губу и тут её взгляд упал на моющую пол Сару.
Она поднялась с колен и подошла, не решаясь поднять взгляд. Сюзи, не глядя на неё, просто повернула к ней экран ноутбука, на котором всё ещё был открыт профиль Эвелин Монро.
— Посмотри на неё. Внимательно, — приказала Сюзи. — Дэвид когда-нибудь упоминал о ней? Ты что-то вообще о ней знаешь?
Сара вгляделась в экран. Она замялась, подбирая слова, словно опасаясь, что любое неосторожное высказывание может быть расценено как дерзость, или
Первая линейка