начинала плакать. Иногда заставлял говорить вслух, какая она «пустая без него». А потом трахал так, будто хотел её сломать. Жёстко, глубоко, без нежности. Если она пыталась сопротивляться — бил по бёдрам или зажимал рот рукой.
— Ты никуда не денешься, — шептал он ей на ухо, когда она плакала под ним. — Ты теперь моя. Я тебя сделал такой. Без меня ты — никто.
Деня постепенно начала верить. Она действительно стала меньше есть. Перестала смотреть на себя в зеркало. Перестала звонить подругам. Единственным человеком в её жизни остался Артём — и он это прекрасно понимал. Он то ласкал её, то унижал, то игнорировал по несколько дней подряд. Она сходила с ума от страха, что он её бросит. Каждый раз, когда он исчезал, внутри неё поднималась холодная паника: «А вдруг он больше не вернётся? А вдруг найдёт кого-то лучше?». И каждый раз, когда он возвращался и грубо брал её, она испытывала странное, стыдное облегчение: «Он всё ещё хочет меня. Я ему ещё нужна».
Всё закончилось в один вечер.
Он пришёл поздно, с тяжёлым запахом чужих духов, сигарет и алкоголя. Она сидела на кухне и ждала. Когда он вошёл, она не выдержала и тихо спросила:
— Ты где был?
Артём остановился посреди комнаты. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно подошёл ближе.
— А тебе какое дело? — спросил он спокойно, но в голосе уже слышалась раздражённость.
— Я просто... беспокоилась, — тихо ответила она.
Он усмехнулся. Усмешка была неприятная.
— Беспокоилась. — Он повторил это слово с издёвкой. — Ты, блядь, уже и следить за мной начала?
Она хотела отойти, но он схватил её за руку и резко притянул к себе. Удар пришёлся неожиданно сильно — открытой ладонью по щеке. Она отлетела в сторону и упала на пол. Второй удар — уже ногой, не сильно, но больно, в бедро.
— Ты мне уже надоела, — сказал он равнодушно, стоя над неё. — Ты плаксивая, толстая и скучная. Я трахаю тебя только потому, что ты под рукой. И то уже без удовольствия. Смотри на себя. Сидишь на полу и скулишь. Тебе же самой противно, да?
Деня сидела на полу, держась за щёку. Внутри всё дрожало — от страха, от унижения, от того, что она уже знала: сегодня будет плохо.
Артём нагнулся, схватил её за волосы и потащил в комнату. Она пыталась идти на четвереньках, чтобы не было так больно, но он всё равно тащил. Бросил её на кровать лицом вниз.
— Раздевайся, — приказал он.
Она начала снимать одежду дрожащими руками. Он тоже разделся, но не лёг рядом. Просто встал у края кровати и посмотрел на неё сверху вниз.
— На колени, — сказал он.
Она встала на колени перед ним. Он взял себя за член и несколько раз ударил им по её лицу — не сильно, но унизительно.
— Открывай рот.
Она открыла. Он вошёл ей в рот глубоко, до горла, и начал трахать её лицо. Держал за волосы, двигал бёдрами резко и жёстко. Она давилась, текли слёзы, но он не останавливался.
— Вот так... хорошая сучка, — бормотал он. — Ты же любишь, когда тебя используют. Ты же сама приехала ко мне. Теперь не ной.
Через несколько минут он вытащил член из её рта, толкнул её на спину и резко раздвинул ей ноги. Не стал готовить. Просто плюнул ей на киску и сразу начал входить.
Деня вскрикнула. Она была сухая от страха и напряжения. Его член входил грубо, с сопротивлением, расталкивая её стенки. Боль была острой, жгучей. Он не остановился. Наоборот —
Зимняя сказка