вошёл до конца одним сильным толчком и начал трахать её жёстко, глубоко, почти злобно. Каждый раз, когда он входил до упора, она чувствовала, как его яйца шлёпают о неё, а кишка болезненно растягивается.
— Ааа... больно... — выдохнула она.
— Заткнись, — отрезал он. — Ты и так уже ни на что не годна. Хотя бы киску не жалей.
Он трахал её сильно и быстро. Кровать скрипела. Она лежала на спине, ноги были широко разведены, а он нависал над ней, глядя вниз с презрением. Иногда он шлёпал её по груди или по лицу — не очень сильно, но достаточно, чтобы она вздрагивала.
— Смотри на меня, — приказал он. — Смотри, как я тебя трахаю. Ты же это любишь. Ты же мокрая стала, несмотря на то, что скулишь.
Он был прав. Несмотря на боль и страх, тело предательски отреагировало. Она действительно стала мокрее. Это ещё сильнее унижало её.
Он трахал её долго. Меняя ритм — то быстро и жёстко, то медленно и глубоко, до самого дна. Иногда наклонялся и говорил ей прямо в лицо:
— Ты — ничто. Поняла? Без меня ты — пустое место. Я тебя сделал. Я тебя и сломаю.
Деня плакала. Слёзы текли по вискам. Она смотрела в потолок и думала только об одном: «Только бы он не бросил меня. Только бы он остался. Я всё стерплю. Я буду лучше. Я буду делать всё, что он хочет».
Когда он почувствовал, что уже близко, он резко вышел из неё, встал на колени над её лицом и начал дрочить. Через несколько секунд он кончил — сильно, обильно. Горячая густая сперма ударила ей в лицо, в губы, в волосы. Она зажмурилась.
— Открой рот, — приказал он.
Она открыла. Он продолжал кончать ей в рот, а потом прижал головку члена к её губам.
— Съешь всё. До последней капли. И пальцами собери с лица. Не смей пролить ни капли.
Деня дрожащими руками собрала сперму с лица и облизала пальцы. Потом взяла член в рот и вылизала его дочиста, глотая остатки. Ей было противно. Но она сделала это. Потому что боялась, что если не сделает — он точно её бросит.
Когда она закончила, он оттолкнул её и встал с кровати.
— Утром собирай вещи, — сказал он спокойно, почти равнодушно. — Я устал от тебя. Ты мне уже не нужна.
Он ушёл в ванную. Она услышала, как течёт вода.
Деня осталась лежать на кровати. Сперма ещё стекала по её лицу и подбородку. Внутри было пусто. Совсем пусто. Как будто он вынул из неё всё живое — и желание жить, и надежду, и даже страх. Осталась только тяжёлая, холодная пустота.
Она не спала всю ночь. Лежала и смотрела в потолок. Иногда тихо плакала. Иногда просто лежала и не могла пошевелиться. Утром она молча собрала вещи в тот самый чемодан, оделась и уехала. Не попрощалась. Не посмотрела на него. Просто уехала.
Когда она приехала домой с одним чемоданом и пустыми глазами, в квартире было тихо. Первые пять дней она почти не выходила из комнаты. Ела только когда Таня стучала в дверь и оставляла тарелку. Плакала ночами — тихо, в подушку, чтобы никто не слышал. Днём лежала на спине и смотрела в потолок, пока пятна на обоях не начинали шевелиться. Иногда она забывала, где находится. Иногда ей казалось, что она до сих пор лежит в той съёмной квартире и слышит, как Артём трахает другую женщину в соседней комнате.
А потом, к концу первой недели, она начала выходить. Сначала по ночам — на кухню пить
студенческий лагерь 2