А дальше — ебись с ним дико. Насаживайся. Сжимай. Стонай так, чтобы он чувствовал, что ему хорошо. Твоя задача — выдоить его. Сделать так, чтобы он кончил максимально сильно и с удовольствием. Работай жопой, работай мышцами, иногда оглядывайся на него и смотри преданными глазами. Мужики от этого сходят с ума.
— Стесняйся в начале — это приманка. А потом будь удобной, жадной и послушной дыркой, которая хочет, чтобы в неё кончили. Вот так ты будешь получать от них максимум.
Светлана поцеловала меня в висок и ласково произнесла:
— Запомнила, моя девочка?
Я кивнула, её инструкции звучали жёстко, но в них была странная забота — она учила меня выживать и получать удовольствие в том мире, где мужчины чаще всего хотят просто взять. Кое-что я конечно понимала сама, но мне нравилось ее слушать.
Ночь мести
Прошли недели. Жизнь со Светланой постепенно стала моей новой нормальностью.
Мы жили в её квартире. Я почти полностью перевезла свои вещи — то немногое, что у меня было. Светлана выделила мне полку в шкафу, место в ванной и сказала: «Теперь это наш дом». Я быстро привыкла быть той, кто больше занимается бытом. Мне это даже нравилось. Готовила ужины, стирала наше бельё, протирала пыль, иногда гладила её рабочие блузки. Светлана работала больше и позже, а я после своих смен возвращалась раньше и старалась сделать так, чтобы дома было тепло и приятно.
По вечерам у нас почти всегда был один и тот же ритуал. Она приходила, усталая, бросала сумку и сразу шла в душ. Я уже ждала с чаем или лёгким ужином. Потом мы садились на диван. Иногда просто молчали, прижавшись друг к другу. Иногда она клала голову мне на колени, а я перебирала её волосы. Но почти каждый вечер заканчивался тем, что я оказывалась между её ног.
Светлана любила, когда я делала ей куни. Особенно после работы. Она садилась или ложилась, раздвигала бёдра и просто наблюдала, как я стараюсь. Иногда держала меня за волосы, иногда только тихо стонала и гладила по голове. Я вылизывала её долго, тщательно, пока она не кончала. Потом часто доставала вибратор — тот самый розовый — и либо давала мне продолжать им, либо брала в руки сама и заставляла меня смотреть.
Я была больше «девочкой» в наших отношениях. Это чувствовалось во всём: в том, как я готовила, как стирала её трусики вместе со своими, как по первому её слову опускалась на колени. Мне это давало странное спокойствие. Будто я наконец нашла своё место.
Через пару недель я сделала пирсинг носа — маленькую серебряную колечко в левой ноздре. Светлана сама съездила со мной в салон и держала за руку, пока прокалывали. Дома, глядя на меня, она долго рассматривала и потом сказала:
— Теперь ещё женственнее. Идёт тебе. Как будто ставишь точку.
Я почти перестала носить что-то слишком закрытое дома. Светлана купила мне несколько простых, но облегающих домашних платьев и длинных футболок, которые едва прикрывали попу. «Хочу на тебя смотреть», — объясняла она.
А ещё мы завели маленькую традицию по воскресеньям. Я готовила более серьёзный ужин, ставила свечи, и мы оба переодевались во что-то красивое даже дома. В эти вечера секс был особенно медленным и нежным — без кулаков, без грубых слов. Только масло, поцелуи и долгие взгляды. Светлана называла это «нашим настоящим».
Жизнь со Светланой оказалась гораздо спокойнее, чем можно было ожидать. Мы не только сидели дома. Иногда выбирались в кино — обычно на вечерние сеансы, держались за руки в темноте зала и потом долго обсуждали фильм по дороге обратно.
Сходили в клуб.