пару фраз, которые, по её мнению, должны были цеплять нужных мужчин.
Первые дни я просто листала анкеты. Смотрела на лица, читала, иногда чувствовала, как возбуждаюсь от некоторых фото и формулировок. Потом начали писать. Кто-то грубо и сразу «сколько за час», кто-то осторожнее. Я отвечала не всем. Только тем, от кого внутри что-то откликалось.
Каждый вечер я показывала Светлане переписку. Она читала, иногда хмыкала, иногда комментировала:
— Этот слишком подозрительный. — А этот нормальный, можно поддержать разговор. — Вот этому можно отправить фото в белье, пусть возбудится.
О Сергее я тоже рассказала ей подробнее в один из таких вечеров. Сидели на кухне с чаем, и я просто выложила всё:
— Он до сих пор пишет. С вахты. Скучает, говорит, что скоро приедет. Я ему отвечаю... но уже без особого желания. Раньше мне было важно. Сейчас... я больше думаю о том, чтобы кто-то просто взял меня. А Сергей — это как будто из другой жизни. Я даже не знаю, смогу ли я с ним снова.
Светлана выслушала молча, потом протянула руку и погладила меня по щеке.
— Хорошо, что сказала. Пусть пишет. Ты пока отвечай, если хочешь. А когда вернётся — решим вместе. Но сначала давай посмотрим, кого тебе пришлют эти сайты. Мне самой интересно, кто на тебя клюнет.
Я прижалась к ней. Внутри было странное облегчение. Я больше ничего не скрывала. Ни желания быть взятой, ни переписки, ни того, что чувства к Сергею в целом сошли на нет.
Теперь у меня была Светлана. Разрешение. И открытые анкеты, в которые уже начинали писать мужчины.
В один из вечеров я листала анкеты своего города, спустившись аж на 14 страницу, когда палец внезапно замер над экраном.
Как заметила фото. Стандартное для таких мест: без лица, только торс, живот, ноги и полностью возбуждённый член. Снято в ванной. Плитка, угол душевой кабины, часть зеркала — я узнала это место мгновенно. Это была наша старая квартира. Точнее, ванная в квартире, где я жила до того, как познакомилась со Светиком. Мамина.
А тело...
Широкие плечи, характерная родинка чуть ниже ребер, форма рук, даже то, как он обычно держал член у основания на фотографиях. И сам член — толстый, с чуть изогнутой головкой, который я слишком хорошо помнила.
Отчим.
Сомнений не было ни малейших.
Меня будто ударило. Экран телефона слегка задрожал в руке. В голове мгновенно вспыхнули воспоминания — яркие, телесные, которые я старалась не поднимать слишком часто.
Как мы впервые остались наедине, когда матери не было дома. Как я его соблазнила. Как он трахал меня. Как заставлял вставать раком в этой самой ванной, и входил в попу, держа за бёдра. Как кончал внутрь и потом долго стоял, не вынимая, будто метил. Как просил вылизывать его член после. Как говорил низким голосом, что я «удобная» и «любимая». Как потом, уже позже, когда я только начинала пить гормоны и тело постепенно менялось, он перестал делать вид, что ничего не замечает. Как он мне потом надоел, и я отшила его.
Воспоминания были тяжёлыми и возбуждающими одновременно. Тело отозвалось быстрее, чем разум: анус непроизвольно сжался, будто вспомнил форму его члена. Я чувствовала злость, старое привычное подчинение и острую, противную возбуждённость от того, что снова вижу его голым.
Я знала, что нужно закрыть. Пролистать дальше. Сделать вид, что не заметила.
Но не смогла.
Пальцы сами нажали на анкету. Я открыла профиль полностью.
Там было ещё несколько фото — все в том же духе, без лица. В описании коротко: возраст, город, «ищу незабываемые встречи, могу быть жёстким, люблю послушных».
Застал в душе