— Ну, я не знаю... — протянул он с сомнением. — Если девушка не хочет, может, не надо? Виталя, скажи.
Но Толя уже не слушал. Он легонько потянул Олю за запястье, заставляя отступить от двери. Потом обернулся, щёлкнул замком — и дверь закрылась с глухим, окончательным звуком. Ключ повернулся в скважине.
— Всё, — объявил он будничным тоном. — Подарок прибыл. Никто никуда не уходит.
У Оли подкосились ноги. Она смотрела на запертую дверь и понимала: телефона у неё нет, плащ остался на полу у порога, туфли не приспособлены для бега, а перед ней — трое мужчин, один из которых уже смотрит на неё как на кусок мяса.
— Это какая-то ошибка, — прошептала она, уже понимая, что никто её не слушает.
Толя, поигрывая плёткой, которую он успел вытащить из упаковки, обошёл её кругом, рассматривая, как покупатель на рынке. Лента упала на пол.
— Ошибка — это когда не ту дверь открыла, — сказал он назидательно. — А ты открыла правильную. И слова сказала правильные. Олег, судя по всему, башковитый мужик — жену выдрессировал, подарочек упаковал, даже пробочку в жопу вставил... Ты проверь, Виталя, она ж говорила: «во все дыры». Готов поспорить, одна дыра уже на низком старте.
— Пробку? — Гиви нахмурился, пытаясь понять, о чём речь. — Какую пробку?
— Обыкновенную, — хмыкнул Толя. — Олег о нас позаботился. Ну-ка, подарок, покажи товар лицом.
Он резким движением подтолкнул Олю в центр прихожей. Она споткнулась о собственный плащ и едва устояла на каблуках. Толя не сводил с неё цепкого взгляда, а Гиви, напротив, сложил руки на груди и ждал с выражением почти детского любопытства. Виталик всё ещё держался в стороне, но его дыхание участилось, а штаны заметно топорщились.
Оля обвела их взглядом. Запертая дверь. Трое мужчин. Жар внутри неё уже спорил со страхом, и она сама не знала, чего в ней больше — желания сбежать или желания, чтобы всё случилось так, как задумано. Но в ушах ещё звучал голос мужа: «Не опозорь меня».
— Я не... — начала она и осеклась, потому что Толя уже занёс плётку и легонько провёл кончиком по её бедру — не ударил, лишь обозначил намерение.
— «Не»? — переспросил он издевательски. — Ты только что сказала: «бей меня, если захочешь». Я хочу. Но прежде — раздевайся. Подарок должен быть без упаковки. Давай, не стесняйся, тут все свои.
Он протянул ей плётку — не чтобы отдать, а чтобы она сама взялась за рукоять и отложила в сторону. Жест был символическим: ты сама согласилась, ты сама вручила инструмент.
Оля, дрожащими пальцами, приняла стек и аккуратно положила его на комод рядом с тарелкой Гиви. Потом, не поднимая глаз, потянулась к молнии на платье. Язычок пополз вниз, ткань ослабла, сползла с одного плеча, потом с другого. Ещё мгновение — и платье упало к её ногам, оставив Олю в одном кружевном бюстгальтере, чулках и ошейнике.
— Бюстгальтер тоже, — скомандовал Толя. — Мы тут все взрослые люди, нечего прятать.
Оля расстегнула застёжку, и кружево соскользнуло с груди. Теперь она стояла перед ними почти обнажённая. Руки сами собой попытались прикрыться, но Толя остановил её:
— Руки убери. Подарок себя не прячет.
— Какая фигура... — выдохнул Гиви почти благоговейно. — Олег — счастливый муж.
— А теперь повернись и наклонись, — продолжил Толя, как ни в чём не бывало. — Покажи, что там у нас с обратной стороны.
Оля повиновалась. Она повернулась спиной, оперлась ладонями
Отдых в Подмосковье