Никаких фанфар, никаких новых экранов, никаких подсказок. Приложение просто перешло в фоновый режим, оставив на экране обычный рабочий стол. Открытие его ещё раз ничего не изменило: тот же минималистичный интерфейс, та же иконка, статус «активен». Всё.
Ну, вот и чудеса.
Вернувшись к ленте, минут через десять заскучал. Требовалось физическое действие, чтобы стряхнуть лёгкое разочарование, и ноги сами понесли на кухню. Я поставил чайник, в шкафу нашлась начатая пачка печенья. После того, как чайник закипел, я наполнил кружку и съел все три печенья. Приложение тихо висело в фоне, как десяток других программ, однажды установленных и забытых.
Мама написала в мессенджере, что будет поздно и голодать не стоит. Я ответил, что уже поел, и тут пришла мысль о магазине - молоко заканчивалось, и хлеб, кажется, тоже. Ничего серьёзного, просто повод выйти из дома.
Дорога до магазина заняла несколько минут. Обычный вечерний двор, фонари, пара собак на поводках, женщина с коляской у подъезда. В ушах играла музыка, мысли блуждали сами по себе. Приложение из головы уже выветрилось - ну, установил и установил. Может, через неделю пришлют опросник, попросят оценить удобство интерфейса. Может, вообще ничего не пришлют.
Магазин был маленький, тот тип, где всё помещается в три ряда стеллажей и одну кассу. Народу - немного. Женщина у полки с молочным, мужик с корзиной у хлеба, кассирша за стойкой. Взяв пакет молока и батон, мне пришлось встать в небольшую, но очередь.
Впереди стояла женщина. Взрослая, лет сорока, может чуть больше - возраст женщин старше себя определять получалось не очень хорошо. На ней было платье, тёмно-синее, летнее, не слишком короткое, но и не до колен. Волосы собраны. Обычная женщина, пришедшая в магазин за покупками, не заслужившая особого внимания.
Она расплачивалась - карточка не сработала, кассирша ждала, женщина искала вторую. Очередь ждала. Потом кто-то сзади кашлянул, и, не подумав, я сделал полшага вперёд, чтобы пропустить того, кто хотел пройти за спиной к выходу. При этом локоть слегка задел стоящую впереди женщину - не сильно, но она обернулась.
— Ты что, торопишься? - сказала она.
Не крикнула. Но с раздражением. Тем особым тоном, каким взрослые делают замечания подросткам, когда считают, что те ведут себя неподобающе. Этот тон был хорошо знаком - его доводилось слышать и от учителей, и от случайных людей на улице.
— Извините, - последовал ответ. - Я не хотел.
Секундный взгляд, и она отвернулась к кассе. Конфликт был исчерпан. Чтобы проверить время, я извлек телефон из кармана. Женщина нашла вторую карточку, расплатилась, кассирша начала пробивать её пакет. Всё шло как обычно.
Но женщина не уходила.
Собрав пакеты и повернувшись, вместо того чтобы пойти к выходу, она снова заговорила.
— Ты всегда так? Задеваешь людей и извиняешься?
Голос изменился. Не резко - скорее, с какой-то неопределённой интонацией, которую распознать удалось не сразу. Как будто она продолжала делать замечание, но уже без настоящего раздражения. Скорее, с интересом.
— Я правда не хотел, - пришлось повторить. - Просто кто-то сзади толкался, я сдвинулся.
— Ладно, - сказала она. И не ушла.
Она стояла передо мной, и вдруг стало заметно, что смотрит она иначе, чем минуту назад. Не злобно. Не равнодушно. Как-то внимательнее, что ли. Будто разглядывала.
— Большой уже, - прозвучало, и к чему это относилось, я понял не сразу. - А ведёшься как мальчишка.
Возразить не успел, потому что она вдруг поправила лямочку платья на плече - движение было лёгкое, небрежное, не заслуживающее внимания. Но при этом вырез платья чуть сдвинулся, и краем глаза я заметил край кружева - тонкого, телесного цвета, едва видного над тканью. Бретелька
Пленница. Побег или неволя. Часть 4