до пояса, и в его глазах горел хищный огонь. Он закрыл дверь на засов и шагнул вперёд.
— Не кричи, — сказал он хрипло. — Я пришёл не убивать.
Эстебан вскочил, прижимая руки к груди.
Бартоломью усмехнулся, подходя ближе. Он взял юношу за талию, притягивая к себе, и провёл грубой ладонью по шёлку платья.
— Ты так красиво одеваешься, — проговорил он, касаясь губами его уха. — Я смотрел на тебя весь вечер. Эти кружева, этот румянец... Ты больше похож на женщину, чем многие портовые шлюхи!
Бартоломью рыкнул и подхватил его на руки, как пушинку, уложив на сундук. Он приспустил кружевной лиф, обнажая плоскую грудь, и провёл пальцами по коже.
— Ты знаешь, что я сделаю? — спросил он, расстёгивая свои штаны.
— Нет, не надо- Эстебан пытался оттолкнуть от себя огромного пирата. Но силы были не равны.
Бартоломью не стал церемониться. Он схватил юношу за волосы, рванул на себя и грубо задрал подол платья.
Эстебан закричал от боли, когда капитан вогнал свой член в попку, без смазки, сухо и резко. Он вдавливал его лицом в сундук, не давая вырваться, и двигался с жестокой, животной силой. Каждый толчок сопровождался унизительными словами.
Капитан переворачивал его, как куклу — ставил на четвереньки, задирал ноги, заставлял стоять на коленях и брать в рот. Он кончил ему на лицо, размазал сперму по щекам и расхохотался.
— Теперь ты настоящая шлюха— сказал он, затягивая пояс. — Но это только начало.
Он распахнул дверь и крикнул в коридор:
— Боунс! Тобиас! Идите сюда, у меня для вас подарок.
Через минуту в каюту ввалились однорукий Боунс и коренастый боцман Тобиас, оба с похотливыми усмешками. Капитан указал на дрожащего юношу, который пытался прикрыть разорванный лиф.
— Позабавьтесь с леди. Хорошенько. А потом пусть обслужит всех, кто захочет. Если будет сопротивляться — выбросьте его за борт
Боунс схватил Эстебана за лодыжки и потащил на середину каюты. Тобиас наступил коленом ему на грудь, прижимая к полу, пока Боунс раздирал на нём атлас. Юноша забился, закричал, но его быстро заткнули — кляпом из собственного кружевного воротника.
Они брали его по очереди, жестоко и грубо, не давая перевести дыхание. Боунс заставлял его ползать на четвереньках и лизать сапоги, Тобиас бил по ягодицам ремнём, пока они не покраснели. Когда оба кончили — на спину, на волосы, в рот — они выволокли его на палубу, к остальным пиратам. Эстебан стоял на коленях, весь в синяках, в клочьях платья, с текущей по подбородку спермой, и дрожал.
— Ну что, красавица, — сказал капитан, наблюдая с мостика. — Ты хотела быть женщиной — так будь. Обслужи каждую ночь всех, кто пожелает. Это твоя судьба.
И следующие три дня «леди» обслуживала всю команду — от кубрика до капитанской каюты. Его насиловали в позе собаки, сверху, у стенки, в трюме, на бочках с пресной водой. Он перестал считать, сколько раз его брали. Каждое утро он вытирал себя тряпкой и зашивал порванные платья, чтобы вечером снова надеть их, потому что без кружев он чувствовал себя совсем ничтожным.
На четвёртую ночь капитан снова пришёл к нему один, уже без свидетелей. Он отшвырнул остатки платья и овладел им, как вещью, а после, одеваясь, бросил:
— Ты мне надоел. Завтра продам тебя какому нибудь арабу.
Ночь на «Морском дьяволе» была душной, пропитанной ромом, потом и солёной влагой. Эстебан лежал на мокрых досках в трюме. Его тело ныло от бесчисленных унижений, кружевное платье висело клочьями, а на коже цвели синяки — следы грубых рук пиратов. Но он не спал. Он улыбался — грустно, почти блаженно.
Воробушек