стыда. Но ничего поделать он уже, конечно же, не мог. Их увесистые груди так выпирали под их одеждой, что увидеть своего товарища я смог только наклонив голову немного вперёд.
— Ты куда смотришь!? — удивлённо спросила меня мама. А тётя Маша едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
— Я!? Нуууу… на Лёху, — ответил я и почувствовал, как моё лицо обдало жаром.
— Ещё раз увижу, дам звездюлей! — сурово ответила она и продолжила разговор с подругой.
Похоже, Лёхин батя и мой всё это слышали и, переглянувшись, широко заулыбались.
— У тебя сын извращенцем растёт, а тебе смешно!? — не упустила возможности упрекнуть папку мама.
Батя на это усмехнулся и покачал головой.
— Так одевайтесь скромнее, — ответил он ей и тут же на него налетел целый шквал женского недовольства как от жены, так и от её подруги.
Я глядел на маму, пока она отчитывала батю, и представил, как вчера член дяди Славы хозяйничал у неё в рту. И от этой мысли у меня снова встал. Пришлось прикрыться рюкзаком, чтобы никто не заметил.
Через полчаса мы подъехали к аэропорту, и всё, кроме минетов, повторилось аж до самого Сан-Франциско. Разве что мы с Лёхой то и дело подвергались зрительным пыткам со стороны наших матерей. Прилетев, мы сразу поймали ещё одно такси. И уже на этот раз направились прямиком в порт, где нас уже ожидал огромный белоснежный лайнер.
***
Глава 3
Мы вышли из машины и помогли отцам с багажом. После чего мой батька остался с дядей Славой перекурить и заодно расплатиться с таксистом. Мы шли за тётей Машей и мамой прямиком к трапу, где нас встретил молодой офицер в белой форме и с планшетом в руке. Пока наши батьки возились с чемоданами, молодой щегол в фуражке внаглую разглядывал как Лехину, так и мою мать. Они обе глянули на своих мужей, даже не обратив на нас никакого внимания. И после тётя Маша тихим голосом что-то шепнула ряженому петуху в форме на ухо.
— Машунь! Дети…, — зашипела на подругу моя мать, думая, что мы слепые и глухие.
— Ну что ты!? Я только узнала у молодого человека, где тут у них ближайшая уборная для девочек, — сказала она достаточно громко и кокетливо.
Моя мать глянула на нас и, поджав свои губы, велела не распускать лопухи и сбегать поторопить наших папаш. Мы с Лёхой переглянулись и, ничего не сказав, пошли исполнять волю главных самок в семье.
— Ты видел? «Походу она флиртовала или даже дали ему номера ….или пригласили их в номера!» —возмущённо сказал мне Лёха на ухо, и, обернувшись, я украдкой увидел, как смуглый латинос что-то начирикал себе на тыльную сторону руки.
Наконец мы все поднялись по длинному трапу и по указателям направились до своих кают. Путь до которых, кстати, у нас занял целых десять-пятнадцать минут. Оказалось, что наши родители сняли себе по каюте и нам с Лёхой одну на двоих.
— Эй, нам что, спать вместе? — возмутились мы в один голос.
— Ну не с нами же!? Тут каюты очень дорогие, и мы решили взять вам одну на двоих, — строго ответила тётя Маша.
— А наши, напротив, будут, — тыкнула моя мать большим пальцем себе за спину. Как раз туда, где находились две двери с номерами «501» и «503».
Спорить было бесполезно, и мы, недовольные и обиженные, пошли к себе, оставив родителей в коридоре. Каюта оказалась просторная и с двумя кроватями. Между которыми была деревянная тумбочка с телефоном и прикрученная к ней лампа.
Мы, разложив свои вещи, ещё раз затронули тему наших
Как я лишилась девственности в лагере