И она кончила. С громким, протяжным стоном, который он заглушил поцелуем. Её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в края ванны, и волна оргазма прокатилась по ней — от низа живота до кончиков волос. Она целовала его — жадно, отчаянно, — и он чувствовал, как её тело содрогается в его руках. Он не убирал пальцы, продлевая удовольствие, пока она не обмякла, тяжело дыша.
Она откинулась на его грудь, пытаясь отдышаться. Он обнял её обеими руками, прижал к себе. Вода вокруг них бурлила, массируя их тела миллионами пузириков. Но они не двигались. Просто были вместе.
— Я люблю тебя, — прошептала она ещё раз.
— И я тебя! — ответил он.
Они сидели так ещё долго. Отец и дочь. Мужчина и женщина. Два человека, которые нашли друг в друге чего не должны были. И это было странно. И одновременно прекрасно.
— --
3 августа, понедельник. Поздний вечер. Дом Инги
Инга поднялась по лестнице, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. После насыщенного отдыха на озере, после дороги, — ей хотелось только одного: добраться до своей комнаты, упасть на кровать и закрыть глаза. Но уже на лестничной площадке она почувствовала что-то странное. Запах. Тёплый, сладкий, с ноткой ванили и чего-то ещё — чего-то, что она не ожидала почувствовать. Выпечка. Кто-то из соседей что-то пект?
Она открыла дверь и замерла на пороге. Это не у соседей!
В квартире было... не так, как обычно. Отец сидел перед телевизором — но не спал и не смотрел очередной боевик. На экране мелькали вопросы интеллектуальной викторины, и он — чуть выпивший, но не пьяный, — азартно матерился на игроков, тыкая пальцем в экран:
— Дебилы! Это же элементарно! Диодный полупроводник! Кто не знает что такое диод?! — он хлопнул себя по колену, когда один из игроков ошибся. — Да вы издеваетесь! Тридцать лет назад это знал каждый школьник!
Инга замерла. Она не помнила, чтобы отец когда-нибудь смотрел что-то кроме футбола или новостей. И уж точно не помнила, чтобы он так оживлённо реагировал на что-то, кроме проигрыша любимой команды.
Она прошла на кухню — и тут её ждал неприятный сюрприз. На столе стояла полупустая бутылка коньяка. Внутри у неё что-то оборвалось. Опять. Мать снова сорвалась. Несмотря на все обещания. Несмотря на то, что держалась почти неделю. Она смотрела на бутылку и чувствовала знакомое, холодное разочарование.
В этот момент на кухню вошла мать. В халате, с полотенцем на голове — только из душа. Она увидела взгляд дочери — и на её лице мелькнуло что-то, похожее на панику.
— Это не то, что ты думаешь, — быстро сказала она. — Вернее, то, но... Я не пила. То есть... — она запнулась. — Я вспомнила рецепт бабушки. Кекс на коньяке. Решила приготовить. Получилось не с первого раза, поэтому бутылка наполовину пустая.
Инга смотрела на неё. Не верила. Но потом мать открыла духовку — и оттуда пахнуло тёплым, пряным, знакомым с детства запахом. Она достала форму с кексом. Он был чуть неровный, слегка пригоревшем, но... Это былькекс! Настоящий домашний кекс! Впервые на этой кухне, за хрен знает сколько лет.
— Получилось суховато, — сказала мать, ставя кекс на стол. — Бабушка пропитывала коньячным сиропом, но я не знаю, как. Она никогда не записывала рецепт.
Инга смотрела на кекс. Потом на мать. На бутылку. И вдруг улыбнулась.
— Я знаю, как, — сказала она. — Дядя Саша учил. Это просто. Сахар, вода в пропорции — один к одному и коньяк. Довести до кипения, но не кипятить долго. И пропитать кекс. Лучше
Поцелуй вампира