— согласилась Инга. — И... — она снова запнулась, потом добавила совсем тихо: — Я не против повторить.
Она тут же спрятала лицо в плечо Дианы, и все три девушки прыснули от смеха.
— --
На заправке Александр вышел из машины, чтобы заправиться, и, расплатившись, отошёл в сторону — к небольшому магазинчику. Ольга осталась в машине, девочки вышли размяться. Инга направилась к туалету, но Александр окликнул её.
— Инга, можно тебя на минутку?
Она замерла. Сердце упало куда-то вниз. Она обернулась, посмотрела на него — спокойного, серьёзного, — и подошла. Он отошёл с ней в сторону, подальше от машины, и заговорил негромко:
— Я слышал ваш разговор. Не специально — в темноте машины ничего не поделаешь, а вы не очень-то и тихо шептались.
Инга покраснела ещё сильнее. Она хотела что-то сказать, но он продолжил:
— Я просто хочу сказать: если тебе понравилось, если ты хочешь немного свободы — в плане нудизма или чего-то ещё — то у нас дома ты можешь чувствовать себя свободно. Ты можешь ходить как хочешь. Хоть совсем голой. Никто не будет осуждать. Никто не будет пялиться. И никто не будет читать морали. Ты — часть семьи. Делай что нравится!
Инга смотрела на него. Внутри всё сжалось — от смущения, от благодарности, от чего-то ещё, что она не могла назвать. Она не знала, что сказать. Просто кивнула.
— Спасибо, — прошептала она.
Он улыбнулся — тепло, по-отцовски, — и пошёл обратно к машине. Инга ещё секунду стояла, глядя ему вслед, потом выдохнула и пошла к девчонкам. На душе было странно и хорошо. Как будто она только что получила разрешение на что-то, чего сама ещё не до конца понимала.
— --
3 августа, понедельник. Вечер. Дом, ванная комната
Дом встретил их тишиной и запахом старого дерева — как всегда после долгого отсутствия. Вещи разгрузили. Диана ушла к себе — ей нужно было принять лекарства и отдохнуть. Инге вызвали такси и она уехала домой. Ольга хлопотала на кухне, разбирая остатки еды. Алиса отправилась в душ — смыть с себя озеро, солнце и запах костра.
Она включила воду, настроила температуру и встала под струи, закрыв глаза. Вода была горячей, почти обжигающей, и это было приятно после прохладного озера. Она намылила волосы, потом тело, и уже собиралась смыть пену, когда услышала, как скрипнула дверь.
Дверь, которую она, по привычке, не заперла. Александр стоял на пороге — в одних домашних штанах, с полотенцем на плече. Он замер на секунду, увидев её. Потом сказал:
— Извини. Ты опять не заперла дверь.
Она открыла глазки и обернулась. Вода стекала по её лицу, по груди, по животу, смывая пену и обнажая её тело. Она кокетливо улыбнулась отцу.
— Я никогда не буду запирать эту дверь. Для тебя. Заходи.
Он помедлил ещё секунду. Потом вошёл и закрыл за собой дверь. Он смотрел на неё, любуясь её телом. Её кожей. Её мокрыми розовыми волосами, прилипшими к плечам. Её грудью — молодой, упругой, с розовыми сосками, которые напряглись от прохлады и от его взгляда.
— Потрёшь мне спинку? — спросила она, протягивая ему мочалку.
Он взял мочалку. Намылил. И начал водить ею по её спине — медленно, круговыми движениями. Она закрыла глаза и расслабилась, позволяя ему делать это. Его руки скользили по её плечам, по позвоночнику, по пояснице. Опускались ниже — к ягодицам. И она не останавливала его.
Потом он снял штаны. Трусы. И встал рядом с ней — голый. Он был уже не молод, но его тело всё ещё было крепким, сильным. Она смотрела на него — на его грудь,
Жопа