всё ещё люблю папу, а он меня. Ничего не изменилось. Почти. Просто мы стали реже говорить об этом. Реже стали говорить друг другу комплименты. Зачем? Если и без слов всё понятно — мы вместе, семья, трое детей... А слова нужны. И не только слова.
Она снова помолчала. Потом добавила — тише, как будто размышляла вслух:
— Может, это мы неправильные. А может, так оно и задумано. Но стоило нам отпустить друг друга... Позволить то, что раньше считалось неприемлемым, грязным... Как я вдруг вспомнила, как сильно его люблю. И как сильно он любит меня. И чем больше мы позволяем друг другу, тем сильнее любим. Это странно, я знаю. Но вот такая у нас любовь.
Она улыбнулась дочери — открыто, тепло, без тени осуждения.
— А что до инцеста — к чёрту правила! Если ты уверена, что хочешь этого, если уверена, что не пожалеешь — я не против. С удовольствием буду делить папу с тобой. Только будьте аккуратнее, чтобы никто лишний не узнал! И предохраняйтесь, чтобы ты не залетела!
Алхиса смотрела на мать. Шок — это самое мягкое, что можно было сейчас сказать. У неё в груди росло чувство, тёплое, большое, от чего хотелось одновременно плакать и смеяться. Она не ожидала этого. Не ожидала, что мать скажет ей такое. Что она не просто «не против» — она разрешает. Благословляет. Предлагает делить. И даже заботится!
— Мам... — только и смогла выговорить она.
— Что? — Ольга улыбнулась. — Думала, я буду читать тебе морали?
— Ну... не знаю. Наверное, да.
— Глупая ты ещё. — Ольга притянула её к себе и поцеловала в макушку. — Я тебя люблю. И папу люблю. И если вы счастливы — я счастлива. Всё просто. А теперь помоги мне с сумками. Или лучше — беги к девочкам, искупайся последний раз. Я вижу, как ты на воду смотришь.
Алиса вскочила, скинула платье — и, уже голая, побежала к озеру, где Инга и Диана всё ещё плескались. Ольга смотрела ей вслед и улыбалась. Она не знала, правильно ли поступает. Но она знала, что её семья — счастлива. А это было важнее любых правил.
— --
3 августа, понедельник. День. По дороге домой
Машина неслась по трассе, и за окнами мелькали поля, перелески и редкие деревни. Александр вёл молча, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Ольга дремала на переднем сиденье, убаюканная ровным гудением мотора. А на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, сидели три девушки — загорелые, счастливые и о чем-то шептались.
Они говорили шёпотом — точнее, шипели и хихикали, как заговорщицы. Инга сидела посередине, прижимаясь плечом то к Диане, то к Алисе. Их руки то и дело переплетались, и иногда, когда им казалось что никто не видит — они тайком целовались. Быстро, украдкой, но сладко и страстно.
— Ну признайтесь, — шептала Алиса, — это же было здорово! Загорать купаться голышом... Я себя чувствовала такой свободной! Я теперь хочу на нудистский пляж. Серьёзно.
Диана фыркнула.
— Нудистский пляж — это перебор. Там же люди. Много людей. Незнакомых! Я пока не готова. не и здесь хватило.
— Тебе же понравилось! — Алиса хихикнула.
— Понравилось, — согласилась Диана. — Но на пляж — нет. Пока что.
Они обе посмотрели на Ингу. Та покраснела — даже загар не скрыл румянца — и тихо сказала:
— Мне тоже понравилось. В целом. Хотя сначала было очень смущающе. Особенно... — она запнулась. — Особенно когда ваш папа на меня смотрел.
— Но ты осмелела! — Алиса подмигнула. — К концу поездки ты уже не прикрывалась.
В гостях у Жанны