низкий, протяжный, почти утробный. Карина всегда стонала открыто, но сейчас, с животом, звук шёл глубже и тяжелее. Слышно было, как Артём что-то тихо говорит ей, и как она отвечает сорванным голосом:
— Не так быстро... живот... блядь, глубже можно, только не дави...
Виктория усмехнулась и провела большим пальцем по губам Романа, чуть надавив, чтобы он приоткрыл рот.
— Слышишь? Он её уже раскладывает. На боку, скорее всего. На пятом месяце так удобнее. Живот не давит, а хуй входит глубоко. Представляешь, как головка раздвигает её? Как складки обхватывают ствол и пульсируют? Она сейчас вся мокрая от гормонов. Пизда прямо хлюпает, я уверена.
Она потянула его за волосы вверх, заставила посмотреть себе в глаза, потом медленно, нарочито стянула кружевное боди с плеч. Тяжёлая, тугая грудь вывалилась и качнулась. Соски были тёмные, крупные, чуть стянувшиеся от возбуждения. Роман потянулся к ним ртом, уже чувствуя запах её кожи — тёплый, чуть сладковатый, смешанный с лёгким потом, — но она отстранила его ладонью, упираясь пальцами в лоб.
— Сначала ноги. Потом сиськи. Потом хуй. Я решаю порядок. И не смей торопиться, пока я не разрешу.
Он вернулся к её стопам, почти с рычанием. Лизал своды длинными, жадными движениями языка, сосал пальцы по одному, проводил кончиком между ними, собирая солоноватый привкус кожи и крема. Виктория тихо выдохнула, когда он особенно сильно втянул большой палец. В это время она медленно, пальцами одной руки, расстёгивала ему брюки и спустила их вместе с бельём. Член высвободился тяжёлый, уже полностью твёрдый, с влажной блестящей головкой. Виктория обхватила его обеими ступнями — горячими, мягкими, чуть влажными — и начала двигать ими вверх-вниз. Медленно, сильно, с нажимом. Подушечки сжимали ствол, большой палец каждой ноги то и дело проезжался по уздечке и головке, размазывая густую, прозрачную смазку. Слышно было тихое хлюпанье, когда она сжимала его сильнее.
Из-за стены снова донёсся стон — уже громче, ритмичнее, с влажным призвуком. Слышно было тяжёлое дыхание Артёма и частые, шлепающие звуки кожи о кожу.
— Блядь... она такая мокрая, — донеслось приглушённо, с явным удовлетворением. — Гормоны, да? Пизда прямо течёт. Хлюпает на каждый толчок.
Карина ответила только сдавленным, почти срывающимся голосом, в котором уже дрожало удовольствие:
— Да... сильнее... только живот придержи... а-ах... вот так... блядь, глубже...
Виктория ускорила движение стоп, сильнее сжав ствол. Смазка уже обильно блестела на её коже и на его члене, тихо хлюпая при каждом движении.
— Представляешь, как он её ебёт? Беременную, с чулками, с этим животом. Как её киска пульсирует и сжимается. А ты на коленях лижешь мне ноги. Нравится? Признайся.
Роман только простонал. Член яростно дёргался в её ступнях. Мысли путались: чужой хуй в жене и чужие ноги на его члене одновременно.
Виктория остановилась, убрала ноги и наклонилась.
— Открой рот.
Она собрала густые капли предэякулята с головки и засунула пальцы ему в рот.
— Глотай. Хочу, чтобы ты чувствовал вкус своего возбуждения, пока она кончает на чужом хуе.
Роман облизал её пальцы. Вкус был солоноватый, густой. Он сглотнул. Снова влажные шлепки из-за стены. Карина уже почти кричала — коротко, отрывисто.
Виктория снова обхватила его член ступнями и начала дрочить быстро, жёстко.
— Кончай. На мои ноги. Под её стоны.
Роман кончил с низким, сорванным стоном. Сперма выходила пульсирующими толчками — густая, горячая, длинными белёсыми струями. Первые капли ударили по подъёму стопы, следующие стекли между пальцами, часть попала на чулки и сразу начала стекать вниз. Пахло резко, мужским, густым. Виктория смотрела, как белёсая жидкость медленно расползается по её коже, и только потом большим пальцем размазала её.
Изнасилованная в лесу