внутри щёлкнуло. Он вышел из Даши, тяжело дыша, и резко выпрямился.
— Всё. Хватит. Одевайтесь и уходите.
Виктория приподняла бровь, всё ещё тяжело дыша.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Сейчас же. Я заберу жену и мы уедем.
Он не стал ждать. Подошёл к двери соседней комнаты и резко открыл её. Артём сидел на краю кровати, всё ещё голый. Карина лежала на боку, лицом к стене. Лицо было красным, мокрым от слёз и пота, волосы липли к вискам и шее. Живот блестел, между бёдер всё ещё медленно стекала прозрачно-белёсая влага. На внутренней стороне бёдер остались красные следы от пальцев. Она выглядела разбитой, опустошённой и одновременно странно спокойной.
Роман стоял на пороге. В груди тяжёло колотилось сердце. Он смотрел на жену и чувствовал, как одновременно поднимаются ревность, жалость, остатки грязного возбуждения и глухая, почти злая нежность.
— Собирайся, — сказал он хрипло. — Мы уезжаем.
Карина медленно села, не глядя на него. Руки дрожали, когда она искала платье. Артём молча начал одеваться.
Роман вышел в гостиную. Виктория и Даша уже почти оделись.
— Всё. Уходите, — коротко бросил он. — Сейчас.
Виктория подняла глаза, будто хотела что-то сказать, но он уже развернулся и снова подошёл к двери. Через несколько минут все четверо стояли в прихожей. Роман открыл входную дверь настежь и повторил ещё жёстче:
— Уходите.
Никто не стал спорить. Виктория первой вышла, за ней Даша, последним — Артём. Дверь захлопнулась. В квартире стало очень тихо. Остался только тяжёлый запах секса, пота и чужого присутствия.
В машине пахло сексом, потом, чужим мужским запахом и густым, сладковато-солоноватым запахом беременного тела Карины. Она сидела, откинув голову на подголовник, глаза закрыты. Роман держал руль и смотрел на её живот. Перед глазами снова и снова вставала картина: чужие руки на её бёдрах, чужой хуй внутри неё, пока ребёнок был там же. Ревность жгла изнутри. Возбуждение всё ещё тупо пульсировало. Стыд давил на горло. И поверх всего этого лежала странная, почти болезненная нежность — хотелось просто коснуться её стопы, убедиться, что она здесь.
Дома Карина сразу ушла в душ. Роман сидел на краю кровати и слушал, как шумит вода. Мысли путались. Он вспоминал, как Даша кончала под ним, как Виктория заставляла его глотать смешанную сперму, как стонала Карина за стеной. И одновременно — как она сейчас стоит под водой, смывая с себя чужой запах.
Когда она вышла в одном полотенце, волосы мокрые, глаза уставшие, он сказал только:
— Больше никогда.
Она кивнула. Села рядом, взяла его руку и положила себе на живот. Ребёнок как раз сильно шевельнулся под ладонью.
— Я знаю, — тихо сказала Карина. — Мне тоже хватило. Очень. Просто... хотелось один раз почувствовать, что я всё ещё могу быть просто пиздой. Не будущей мамой. Не хрупкой. А женщиной, которую берут. И чтобы ты тоже получил то, на что смотрел. Теперь всё. Больше не надо.
Они легли. Роман долго гладил её стопы — горячие, чуть опухшие, пахнущие гелем. Возбуждение ещё ходило под кожей, но уже другое — тяжёлое, почти болезненное, смешанное с усталостью.
Ребёнок родился через четыре месяца. Схватки начались ночью. Карина терпела молча почти до самого конца, только сильно сжимала его руку и иногда глухо стонала сквозь зубы. В родзале она кричала уже открыто — низко, протяжно, совсем иначе, чем в ту ночь. Когда головка прорезалась, Роман стоял рядом, держал её за плечо и смотрел, как мокрое, тёмно-красное тельце медленно выходит. Мальчик. Здоровый, с громким криком. Карина плакала, когда его положили ей на грудь — мокрого, скользкого, всё ещё связанного пуповиной. Роман плакал тоже, тихо,
Секс за деньги часть4