приготовили тёплое место в офисе с хорошей зарплатой в будущем, то я как собачка на задних лапках прыгать вокруг тебя буду? Нет, Славик, так не работает.
— С чего ты вообще взяла, что я так думаю? — Славик нахмурился, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Я ничего такого не говорил. Это ты сейчас про мою мать или про меня?
— Про всех сразу, — Маринка пожала плечами и отвернулась к воде. — Ты сам сказал: «мать говорит, что это уже почти как помолвка». А ты ни о чём не думаешь, просто идёшь у неё на поводу. Удобно, когда за тебя всё решают?
Славик молчал. Он смотрел на неё, и Маринка видела, как в нём что-то переворачивается — не злость, нет, скорее растерянность. Он не привык, чтобы ему говорили такое прямо. Все вокруг — мать, отец, её родители — всегда мягко обходили острые углы, а тут она просто взяла и вывалила всё как есть. Он поднял с земли травинку, покрутил её в пальцах, потом бросил в воду и сказал:
— А может, ты права. Может, я правда не думал. Но знаешь, Марин, это не потому, что я считаю тебя приложением. Просто... я привык, что ты есть. Что ты рядом. И я как-то не задумывался, что тебе это может быть в тягость.
Маринка вздохнула и легла на плед, глядя в небо. Облака плыли медленно, лениво, и ей вдруг захотелось, чтобы этот разговор просто закончился. Чтобы Славик понял и отстал. Чтобы не пришлось объяснять то, что и так должно быть очевидно. Но он сидел рядом, и тишина снова становилась неловкой, поэтому она заговорила:
— Слав, ты хороший. Правда. Мы дружим с детства, и я это ценю. Но то, что наши родители расписывают за нас будущее, — это не про меня. Я не хочу, чтобы кто-то решал, с кем мне быть. Я сама разберусь. И если я когда-нибудь скажу, что мы встречаемся, — это будет моё решение, а не чей-то план.
Славик долго молчал, глядя на воду. Потом кивнул, медленно, будто принимая что-то тяжёлое, и сказал:
— Ладно. Я понял. Только ты не думай, что я совсем дурак. Я всё слышу, что ты говоришь. И я не буду больше... ну, лезть. Если что, я рядом. Как друг. По-настоящему.
Маринка повернула голову и посмотрела на него. Он улыбался — чуть криво, но без обиды. Она кивнула и тоже улыбнулась:
— Вот и хорошо. И маме своей это донеси. А то мне придётся утопить тебя в этой речке.
— Ну уж нет, — он рассмеялся. – Донесу. Я ещё жить хочу. Давай лучше купаться?
— Давай.
Ближе к вечеру, когда солнце почти закатилось, Маринка ушла в свою комнату. Она достала телефон, открыла чат с Сашкой.
«Привет! Ты уже строишь планы на поездку?»
Ответ пришёл почти сразу:
«Строю. Маршрут проложил, автобус нашёл. Всё под контролем.»
Она улыбнулась.
«А если я скажу, что уже соскучилась?»
Телефон снова пиликнул.
«Тогда я скажу, что это взаимно.»
Через мгновение от Сашки пришло ещё одно сообщение:
«Билет купил. Понедельник. Автобус приходит в 15:00. Жди.»
Маринка улыбнулась, прочитала дважды и отложила телефон. За окном шумели деревья, где-то далеко лаяла собака, и вечер обещал быть тихим и тёплым. Она легла на кровать, закрыла глаза и представила, как Сашка выходит из автобуса на разворотном круге, как она бежит к нему, а он улыбается и раскидывает руки. От этой картинки внутри разливалось тепло, и она уснула с улыбкой, впервые за день по-настоящему спокойно.
На террасе, в это время, матери Славика и Марины неспешно пили чай. Мужья
Про любовь