заслуживаешь! – парировала Маринка. – Отправить собственную дочь в чужую семью, а потом ещё возмущаться, почему она к их сынку в койку не прыгнула – это нормально?!
— Ты не смей так говорить, — наконец выдохнула Света. — Мы с тётей Леной дружим двадцать пять лет... мы...
— Так дружите дальше! Что вам мешает? – Маринка чуть понизила голос, заметив, что в дверном проёме встал отец. – Ты не слышишь меня. Я сколько раз тебе объясняла — мне не нужен Славик, мне не нужен ваш план. А ты всё равно тащишь меня сюда, всё равно надеешься, всё равно устраиваешь эти разговоры.
Она коротко взглянула на отца и снова посмотрела на мать.
— Ответь мне на один вопрос. Зачем я здесь?
— Затем, что тебе нужно было сменить обстановку, — Света наконец подняла глаза, голос её сел, стал тише. — Мы с отцом решили, что тебе полезно будет отдохнуть, подышать воздухом, а не сидеть в городе в четырёх стенах. При чём тут Славик? При чём тут какие-то планы? Ты сама всё придумала.
Маринка коротко усмехнулась и покачала головой.
— Знаешь, мам, не надо перекладывать с больной головы на здоровую. А то, что я придумала – это не секрет, можешь записать: я никогда не буду девушкой Славика, я никогда не выйду за него замуж, вы никогда не дождётесь от нас внуков. Так понятно?!
Света побледнела, и в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном чирикает воробей. Отец Маринки, который до этого молча стоял в дверях, шагнул вперёд и положил руку на плечо жены. Он посмотрел на дочь долгим взглядом, в котором читалась усталость и какое-то смирение.
— Марин, хватит, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты высказалась, мы услышали.
— Услышали? Да неужели? – Маринка подняла на отца взгляд, полный слёз. – Я просила вас меня сюда не отправлять? Ответь, просила? Вы испортили мне последнее нормальное лето! Я этого никогда не забуду!
Маринка достала телефон и швырнула его на стол.
— Телефон вам помешал? Чтобы я Славику глазки строила? Забирайте!
Она поднялась из-за стола.
— Ноги моей здесь больше не будет! Сваты, твою мать!
Влезла в босоножки и бегом вылетела на улицу.
Дверь хлопнула так, что в кухне звякнула посуда на полках. Света сидела неподвижно, смотря в одну точку на столе, где ещё лежал недоеденный блин Маринки. Михаил убрал руку с её плеча и подошёл к окну, провожая взглядом дочь, которая уже добежала до калитки и скрылась за поворотом, ведущим к речке.
— Ну и что это было? — тихо спросил он, не оборачиваясь.
Света подняла на него глаза, полные обиды и растерянности.
— А ты что молчал? Стоял, как памятник, и смотрел, как она меня на части рвёт.
— А что я должен был сказать? — Михаил повернулся к ней. — Она права. Ты реально напридумывала себе чёрт знает что. Я тебе ещё в городе говорил: не надо её сюда тащить, она не захочет. Но вы же с Ленкой решили — и всё, понеслось. Сваты, внуки, планы на двадцать лет вперёд. Она не игрушка.
Света хотела что-то ответить, но в этот момент в кухню вошла Лена. Она уже всё слышала — как раз поднималась с террасы, когда Маринка пронеслась мимо неё с красными глазами.
— Ну что, дорогая, — Лена села напротив подруги и взяла её за руку. — Договорилась? Я же предупреждала: не лезь.
— Я не лезла, — Света выдернула руку и сжала её в кулак. — Я просто сказала, что она целыми днями в телефоне сидит. И
Мануальная терапия