чтобы поцеловать её в шею, она отпустила себя — позволила звуку вырваться. Он откликнулся на это глухим рычанием, прижимая её сильнее, и она ощутила, как дрожь пробегает по его рукам.
— Не останавливайся, кончай в меня, — выдохнула она, и он не ответил. Просто сделал так, как она просила.
Она закрыла глаза, ощущая, как волна поднимается где-то глубоко, разрастаясь с каждым толчком. Её пальцы вцепились в покрывало, она выгнулась, чувствуя, как он заполняет её до конца, и когда он в последний раз сжал её ноги, она растворилась в этом ощущении. Он замер на мгновение, потом выдохнул, тяжело и прерывисто, и она почувствовала, как он разряжается в неё своим семенем.
Они застыли так на какое-то время, не двигаясь, не говоря ничего. Сашка первым пришёл в себя, осторожно вышел из неё, помог ей сесть. Она надела трусики, лежавшие рядом, подтянула чулки, поправила платье, и он молча подал ей руку, помогая спрыгнуть со стола.
Маринка потянулась, чувствуя, как ноги слегка дрожат, и улыбнулась, наконец посмотрев на него. Он стоял перед ней, заправляя футболку, и выглядел так, будто это был самый обычный день.
— Всё хорошо? — спросил он, застегнув джинсы и проведя ладонью по её плечу.
— Нормально, — она улыбнулась и провела пальцами по его груди. — Лучше не бывает.
Он снова обнял её и притянул к себе, прижавшись щекой к её щеке. Они стояли так несколько минут, слушая, как где-то на реке крикнула чайка, как шелестит трава под ветром. Маринка вдруг вспомнила, что у них почти не осталось времени до автобуса, и внутри что-то неприятно сжалось. Она не хотела думать о том, что он уедет, что опять будут эти долгие дни, эти звонки по вечерам, эти «привет, как ты». Она просто стояла и чувствовала тепло его рук. Его щеки.
— Саш?
— М-м.
— Ты ведь правда можешь уехать на такси?
— Конечно.
— Тогда давай ещё посидим, а то до автобуса совсем мало времени осталось.
— Хорошо.
Сашка отпустил её, вернулся к столу и сел на лавку, Маринка забралась к нему на колени.
Она положила голову ему на плечо, обвив руками его шею. Сашка поглаживал её по спине, и это было так просто и спокойно, что она даже прикрыла глаза. Где-то внутри всё ещё гуляла тёплая волна, и Маринка поймала себя на том, что улыбается, как дурочка, в его шею. Она вдруг подумала, что с ним не нужно ничего изображать — ни той взрослой и серьёзной Маринки, которая решает, что делать с мамой и Славиком, ни той, что делает вид, будто всё под контролем. С ним можно было просто сидеть, молчать и дышать в такт.
— И ты решила отказаться от Славика? – вдруг спросил Сашка.
— Ничего я ещё не решила, - пробормотала Маринка. – Просто не хочу, чтобы за меня решали. Умные, блин, нашлись.
Она немного помолчала.
— Даже если вдруг каким-то местом мне и нравился бы Славик, я никогда не стала бы с ним, только потому что так захотели наши родители.
— Это каким таким местом? – спросил Сашка.
— Ярош, не придирайся к словам, ты прекрасно знаешь, о чём я.
Сашка опустил руку на её колено и легонько сжал пальцы, потом провёл ладонью вверх, до самого бедра, и остановился. Она почувствовала, как он улыбается, и приподняла голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, и в то же время так, будто знал её наизусть. Она провела пальцем по его брови, по скуле, по губам, и он поймал её палец, поцеловал его, не отводя
Малыш.