У калитки она остановилась и повернулась к нему. Он стоял, чуть склонив голову, и ждал. Она потянулась и поцеловала его сама — коротко, но так, чтобы он запомнил. Потом отстранилась и улыбнулась.
— Спасибо, что приехал, Саш. Что бы я без тебя делала.
Он ухмыльнулся и пожал плечами.
— Вышла бы замуж за Славика.
— Да, щаз!
— С пятью «з» на конце? – улыбнулся Сашка.
— Нет, Ярош, с десятью.
— Ну тогда я спокоен.
Он развернулся, сделал пару шагов в сторону дороги, вдруг остановился и обернулся.
— Не скучай, Шарай, если что, я на связи.
— Иди уже, Ярош, - она махнула ему рукой. – А скучать всё равно буду.
Он кивнул и, не сказав ни слова, пошёл дальше.
Маринка смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, а потом зашла в калитку и прикрыла её за собой. Сердце всё ещё стучало быстро, и на губах оставалось ощущение их последнего поцелуя. Она подошла к крыльцу, села на ступеньку и, глядя на вечернее летнее небо, поняла, что, кажется, впервые за долгое время ей не хочется никуда бежать и ничего решать прямо сейчас. Она просто посидит здесь ещё немного, а потом зайдёт в дом и сварит к ужину картошки, как её попросила тётя Лена.
Ч3. Подарок
Так начался второй месяц пребывания Маринки на даче Завьяловых.
Только теперь всё было иначе — тише, ровнее, будто воздух вокруг неё наконец перестал дрожать от напряжения. Сама Маринка успокоилась: после приезда Сашки внутри неё будто отпустило — тяжесть, что висела на сердце с начала ссылки, растаяла почти без следа. Она перестала чувствовать себя чужой на этой даче и просто стала жить.
Переписка с Сашкой не оборвалась, только стала чуть реже – Сашка сам на пару недель уехал на дачу к родителям. На сообщения отвечал ближе к вечеру, но если она звонила, трубку брал всегда. Днём Маринка звонила не часто, но всё же бывало.
— Ярош, привет!
— Привет, Шарай! Ты как?
— На речке. Погода класс!
— Одна?
— Ага.
— А Славик?
— Где-то рядом изображает местного Ромео.
— И как успехи?
— Ромео уже третий раз спрашивал, почему я не хочу купаться.
— А ты?
— Я хочу, чтобы он перестал разговаривать.
Они оба смеялись, настроение улучшалось, жизнь продолжалась.
А вот перед тем, как лечь спать они могли разговаривать часами. Маринка, сидя на крыше веранды, Сашка – в беседке.
Чуть позже она всё же перестала сторониться Славика. Она прекрасно знала, что мать и тётя Лена не успокоятся, поэтому вывела отношения с Завьяловым младшим на тот уровень, который был между ними в городе – просто дружба, без перегиба.
Славик, кстати, тоже изменился. Он перестал ходить понурый. Начал улыбаться, звать Маринку гулять, рассказывать какие-то истории про местных. Пару раз она даже согласилась поплавать с ним на лодке. Он размеренно грёб, а она молча любовалась берегами, опускала ладонь в прохладную воду, перегибаясь за борт, слушая, как поскрипывают уключины. Конечно, он пытался взять Маринку за руку или приобнять во время прогулок. Она не отстранялась, но и совсем близко не подпускала.
Маринка долго думала – после последнего скандала, и окончательно для себя решила, что ни при каких обстоятельствах не изменит фамилию на Завьялова. Её план был до прозрачности прост — дотянуть до последнего звонка, сдать экзамены и уехать подальше от матери, тёти Лены и Славика, чтобы они наконец оставили её жизнь в покое. Но лето ещё не закончилось, а впереди весь одиннадцатый класс и те самые экзамены. Поэтому отказываться от Славика было нельзя.
А ещё надо было что-то решать с самим Сашкой. Маринка понимала насколько неправильны их отношения,
Рабыня страсти (часть III)