плюшевого зайца, которого Сашка летом выиграл в тире.
Естественно, когда Маринка зашла, то слегка оторопела, но потом взяла себя в руки и решила, что так продолжаться больше не может. Надо снова установить дистанцию.
— Ну, и что ты здесь делаешь? – спокойно спросила она.
Славик повернулся, бросил зайца на кровать и растянул губы в дежурной улыбке, которой, как ей казалось, он пользовался исключительно для фото с родителями.
— А ты разве мне не рада?
Она сложила руки на груди.
— С какой стати я должна быть тебе рада? Мы разве договаривались о встрече? И почему ты вообще здесь, а не в гостиной?
Славик не смутился, только поднял брови, будто её вопрос был из разряда «а почему солнце встаёт на востоке». Он подошёл к её кровати, сел на край, откинулся на подушку, закинув ногу на ногу, и с таким видом, будто он тут хозяин, бросил взгляд на дверь, где маячила мама Марины с чашкой чая и явно довольной физиономией.
— Твоя мама сказала, что ты скоро придёшь, вот я и решил подождать. А что, нельзя?
Он пожал плечами, но в голосе проскользнула та самая нотка, которую Марина ненавидела больше всего: смесь снисходительности и лёгкого превосходства. Она молчала, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Посмотрела на зайца, потом встала напротив него и указала в сторону двери.
— Выметайся вон из моей комнаты, живо!
Мать чуть не поперхнулась чаем.
Славик не сдвинулся с места. Он лишь медленно, с нарочитой ленцой, опустил взгляд на свои ноги в белых носках, пошевелил пальцами, и хотел что-то сказать, но Маринка не стала дожидаться:
— Ты русский язык понимаешь? Вали, я сказала!
— Марина! Что за тон? – вмешалась мать. – Я Славика пустила. А ну извинись сейчас же!
Та повернулась к матери.
— Вот и воркуй с ним, раз ты пустила! У меня нет времени на гостей, мне учиться надо!
Снова повернулась к Славику.
— Извините, Вячеслав Сергеевич, не соблаговолите ли исчезнуть на хрен из моей комнаты немедленно! И впредь без моего ведома сюда не заявляться!
Посмотрела на мать.
— Так сойдёт? Если он сейчас же не свалит, я отцу позвоню.
Света побледнела, услышав про отца. Она знала, что дочь не блефует: Маринка, когда злилась, всегда шла до конца, а отец в таких вопросах принимал её сторону. Особенно после летнего инцидента. Славик, видимо, тоже понял, что пахнет жареным. Он медленно поднялся с кровати, поправил джемпер, встал рядом с её матерью.
— Я тебе писал вообще-то.
— Умничка, возьми с полочки пирожок, - хмыкнула Маринка. – Я тебе ответила?
— Нет.
— А чё припёрся тогда? У меня олимпиада скоро, весной экзамены. У тебя что, как-то по-другому?
— Так каникулы же...
— Ну, конечно, ты ж у нас уникум, да? Семь пядей во лбу! Или аттестат папа нарисует?
Славик сжал челюсти, но промолчал. Он бросил короткий взгляд на Светлану, словно ища поддержки.
— Марина! – снова вмешалась та. – Держи себя в руках!
— Мам, я не пойму, мне правда отцу позвонить? Что это за цирк? Либо он сейчас сваливает, либо ухожу я.
Славик, почувствовав, что почва уходит из-под ног, поджал губы, кивнул Светлане, будто извиняясь за неудобства, и быстро прошмыгнул в прихожую, натягивая куртку прямо на ходу. Дверь за ним захлопнулась с мягким, но очень выразительным стуком.
Маринка, не глядя на мать, подошла к кровати, взяла зайца и прижала его к груди. Она провела пальцами по его ушкам, улыбнулась чему-то своему, а потом повернулась к матери, которая всё ещё стояла в дверях с чашкой в руках, не решаясь сделать шаг.
— Если ты хочешь, чтобы я продолжала делать видимость «нормальных» отношений,
Вот как бывает!