как борьба с волнами. А теперь у неё был компас. Она почувствовала, как в груди что-то выпрямляется, как будто кто-то снял с неё тяжёлый рюкзак, который она таскала годами.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я согласна. Буду заниматься по твоему плану.
— Вот и отлично. — Сашка взял телефон обратно и начал что-то печатать. — Я скину тебе расписание на неделю вечером. И ещё смотри: если будет что-то непонятное, пиши мне сразу, не откладывай. Я не хочу, чтобы ты копила вопросы, а потом паниковала перед пробником.
— Хорошо, я буду работать.
Сашка улыбнулся.
— Ну а теперь к нашим баранам, ты всё ещё считаешь, что мне нужна девушка?
Маринка смущённо улыбнулась, убирая волосы за ухо. В этом жесте было столько девичьей неловкости, что Сашка невольно усмехнулся, но промолчал.
— Саш, я не хочу, чтобы ты страдал, — наконец выдавила она. — Я не хочу быть для тебя обузой.
Сашка повернулся и посмотрел на неё с той самой спокойной улыбкой, которая у него всегда появлялась, когда она говорила что-то глупое.
— Марин, - он обнял её за плечо и притянул к себе. – Даже если у меня когда-нибудь появится девушка. Теоретически. Я никогда не перестану помогать тебе. Мы седьмой год за одной партой. Мы команда, Шарай.
Маринка прижалась к нему, чувствуя, как от него пахнет чем-то своим, домашним. Она не знала, сколько они так сидели. Может, минуту. Может, десять. Снег за окном всё падал и падал, и в комнате было тепло, и впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать.
Вдруг Сашка неожиданно поднялся.
— Шарай, ты меня совсем заговорила, у меня вообще-то для тебя подарок есть.
Маринка удивлённо подняла бровь, наблюдая, как он открывает рюкзак.
— Какой ещё подарок?
— Обычный. Новогодний.
Сашка, сосредоточенно нахмурившись, вытащил маленькую бархатную коробочку синего цвета, и протянул ей.
— Это мне?
— Нет, соседке. Конечно тебе.
Она осторожно взяла в руки коробочку, и вопросительно посмотрела на него.
— Открывай, чего застыла, — сказал он, пряча руки в карманы джинсов и глядя на неё с лёгкой усмешкой.
Маринка открыла. Внутри, на белой подкладке, лежала тонкая золотая цепочка с маленькой подвеской в виде ключика. Она замерла, рассматривая украшение, и почувствовала, как защипало в носу.
— Саш, ты чего... — голос её дрогнул, и она подняла глаза. — Почему ключик?
Он пожал плечами, чуть улыбнувшись, и сделал шаг ближе.
— Просто... - он чуть замялся. – Просто ты давно живёшь в моём сердце. Неважно, в качестве кого, лучшей подруги, «сестры».. . ты там есть. А этот ключик... ты можешь им воспользоваться, а можешь просто хранить, как память, просто зная, что он открывает.
Маринка смотрела на ключик, и в горле стоял ком. Она не знала, что сказать, и это было странно — с Сашкой всегда было легко, а тут слова куда-то делись. Она провела пальцем по холодному золоту, по аккуратным зубчикам, и вдруг подумала, что это, наверное, самый дурацкий и самый лучший подарок в её жизни. Потому что это не просто украшение, а что-то большее, что она пока не могла назвать.
— Ярош, ты вообще понимаешь, что это значит? — спросила она тихо, не поднимая глаз. — Ты сейчас серьёзно?
— Да, Мариш, — ответил он просто. — Я долго думал, что тебе подарить. Пытался найти что-то красивое, но бессмысленное, типа там браслет или серёжки. А потом понял, что не хочу дарить тебе бессмыслицу. Ты не такая. Ты — про другое.
Она встала и посмотрела на него. Он стоял, чуть щурясь, и выглядел немного смущённым, но при этом спокойным. Таким, каким был всегда.
Каникулы