горячие руки уверенно легли на мою талию, мгновенно прижав моё гибкое тело к своей плотной, коренастой груди.
— Наташа... — выдохнул он мне прямо в губы, и его дыхание обожгло меня вкусом терпкого коньяка и дикого меда.
Наш первый поцелуй был жадным, глубоким и требовательным. Его гладкая щека касалась моей кожи, а пальцы сплелись в моих пышных, густых каштановых волосах, удерживая меня, заставляя полностью раствориться в этом ощущении. Я застонала ему в губы, чувствуя, как моё тело полностью подчиняется его силе.
Замир действовал без суеты, но с невероятной, животной страстью. Его ладони скользнули под мою кофточку. Огладили бока и сжали грудь, на мне был простой пуш-ап который впрочем плотно сжимал мою молодую упругую грудь. Пара движений его рук и опытных пальцев и я сидела перед ним в одних брюках. Я сама подняла руки когда он стаскивал с меня кофточку. Замир с восхищением смотрел на мои налитые груди с торчащими чуть в разные стороны сосками. Каждое касание его горячих, шероховатых пальцев отзывалось во мне сладостной, пульсирующей тревогой. Я откинулась на локти, а он умело избавил меня от брюк, на секунду замерев и с откровенным мужским восхищением окинув в полумраке мои черные гипюровые трусики, тонкую талию и округлые бедра.
— Ты невероятная... Сумасшедшая, красивая... — с трудом переводя дыхание, шептал он смешивая русские и кыргызские слова, накрывая ладонями мою грудь и целуя меня в краешек губ.
Он на секунду отстранился чем то шелестя, лишь потом я догадалась что это была упаковка от презерватива. За это я была ему очень благодарна. Замир прижался губами к моей шее, спускаясь поцелуями ниже, к ложбинке между грудей, пока его руки сжимали мои бедра, притягивая всё ближе и ближе. Мои ноги сами обвили его плотную, мышцастую спину. Я ощущала всю твердость и откровенную силу его упакованного в латекс желания, упирающегося в меня. Когда он головкой нащупал влажное, горячее лоно, я судорожно выгнулась, подалась ему навстречу сжимая его плечи.
Замир вошел в меня медленно, но глубоко и беспощадно, заставив меня прикусить губу, чтобы не закричать на весь лесной массив. Его член был невероятно широким с большой как шляпка гриба обрезанной головкой. И если бы не скользкий латекс он в меня наверное и не протиснулся бы. Он заполнил меня полностью растянув моё влагалище словно чулок. Без остатка. В палаточном полумраке наши тела сплелись в едином, ритмичном танце. Слышалось лишь наше тяжелое, прерывистое дыхание, тихий шорох спальника под нашими телами и шёпот Замира, потерявшего всякую сдержанность от переливающейся через край страсти. Каждое его движение было точным, глубоким и невероятно физиологичным — он полностью владел мной, отдавая взамен всю свою накопившуюся, неизрасходованную нежность и мужскую дикую силу.
Кульминация накрыла нас одновременно — как взрыв, как срыв в глубокую горную пропасть, оставив нас обессиленными, мокрыми от пота и счастья, прижатыми друг к другу на спальных мешках под тихий шум горной реки...
*** *** ***
Утро в ущелье Чон-Ак-Суу встретило нас прохладным, звенящим горным воздухом и золотистыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь вершины Тянь-Шаньских елей.
Мы проснулись рано. Замир лежал рядом, укрыв меня полкой своего свитера, и его тёмные глаза смотрели на меня с удивительной, тихой нежностью. Никаких лишних слов, никаких фальшивых обещаний — лишь глубокая, взрослая благодарность за эту ночь, оставшуюся в тишине гор.
Завтрак получился по-особенному уютным. Вчерашняя дамлама, настоявшаяся и густая, разогретая на огне, казалась ещё вкуснее. Мы пили обжигающий, крепкий чёрный чай из эмалированных кружек, щурясь от яркого иссык-кульского солнца, и много улыбались. Калыс выглядела нежно-расслабленной, а Альберт —
похоть мальчика