Сборы были быстрыми. Брезентовая палатка свернута, казан вымыт в ледяной реке, а спальные мешки уложены в экспедиционный багажник «Нивы». Каждая деталь этой поездки укладывалась на своё место, как страницы уже прочитанной, но прекрасной книги.
Вскоре нашей маленькой компании предстояло разъехаться в разные стороны, унося с собой эту иссык-кульскую сказку. Альберт отправлялся в Москву по срочным делам своего бизнеса 90-х, где его ждал совершенно иной, суровый ритм. Замир возвращался к своей привычной, размеренной жизни — к семье, уважению и трём детским голосам в доме где-то за Бишкеком. Калыс уезжала на юг, в Ош, навстречу предначертанной родителями судьбе и пышной свадебной церемонии. Я же возвращалась домой, в свой родной посёлок у самых Тянь-Шаньских гор.
Там, в посёлке, меня ждал Алик. Верный, надежный, упорно добивавшийся меня, но... так и не ставший любимым. Соглашаясь на его предложение, я словно ставила жирную точку на прежней юности. Старое предательство Рината — того самого татарского парня, бывшего вожатым в горном лагере, — всё ещё кололо где-то под сердцем. Выходя за Алика, я окончательно вычёркивала из своей жизни и того юного вожатого, и все наивные девичьи иллюзии о первой, неземной любви.
Чуть посаженный нами аккумулятор всё же провернул вал. «Нива» завелась с первого оборота, наполнив тишину ущелья ровным гулом. Мы сели в салон, глядя через стекло, как ущелье постепенно отдаляется, оставляя наше короткое, но яркое счастье там — среди вековых елей, скал и дикого горного ветра.
Шашлыки