открыты. Вырез подчеркивает шею и грудь. Линия плеча — мягкая, текучая, и ткань следует за телом, а не прячет его. Ткань на груди была прохладной и нежной. Грудь под тканью — без белья, и соски проступили — два тёмных пятна от которых не оторвать взгляд. Застегивать пуговицы выше Она не стала.
Вера посмотрела в зеркало.
Ткань ложилась иначе, если стоять прямо, и выпрямить плечи. Грудь — тяжёлая, мягкая, настоящая — легла под тканью так, что стала видна ее форма. Размер. Линия снизу, где грудь переходит в рёбра. Соски — два бугорка, и ткань на них, и между ними. Вера провела пальцами по ключицам. Слева направо. Медленно. Кожа была тёплая, гладкая, и под ней — пульс, и пульс был быстрее, чем утром. Пальцы не убирались. Они скользнули ниже — к вырезу, к линии, где ткань встречалась с кожей, к мягкой впадине между грудями, которую раньше закрывал ворот до горла. Она тронула край ткани. Провела по нему. Край ткани скользнул по груди — по внутренней стороне, по нежной коже, и грудь отозвалась ощущением, от которого Вера втянула воздух. Ощущением, которое шло вниз — от груди к животу, от живота — ниже.
Его губы на плече. У озера. У камина. В полутьме. Не поцелуй — прикосновение. К коже. К пульсу. И она не отстранилась. Она сказала «не останавливайся».
Вера отдернула руку. Быстро. Посмотрела в зеркало. И уверенно решила, что не купит эту рубашку.
Она сняла её, повесила на вешалку, вышла из примерочной. Но не повесила обратно. Положила на стопку у кассы — «я ещё подумаю», — и пошла дальше.
Платье висело в конце ряда. Длинное, цвета слоновой кости. Вырез — V-образный, открывающий шею, ключицы, линию груди, гораздо, гораздо глубже чем Вера позволяла себе в последние годы. Платье было длинное, до середины голени, но боже как оно обтягивало... Ткань ложилась как вторая кожа, лаская бёдра и талию холодом шелковой подкладки, подчеркивая великолепные формы Веры. Разрез — до колена, открывается при ходьбе.
Примерочная. Опять снять всё. Блузку, бюстгальтер - последний, кажется уже смирился с тем, что сегодня он лишний. Остались только трусики. Вера стояла перед зеркалом — почти полностью голая. Тело. Женское тело. Плечи — прямые, без сутулости, и грудь — тяжёлая, налитая, мягкая, с сосками, которые напряглись от воздуха и от взгляда — своего же собственного взгляда — и ареолы сморщились, потемнели. Живот — мягкий, стройный. Бёдра — широкие, круглые. Между ног — пожар.
Это было неописуемо странно. Природа, социум, культура или все вместе взятое распорядились так, что для женщины одежда - не просто кусок ткани. Примерка нового платья, при некоторых обстоятельствах становится актом почти сакральным. И все же такой реакции Вера раньше за собой не помнила. Медицине известен широкий спектр аутоиммунных заболеваний. Когда твой собственный организм, сжигает тебя изнутри. Сейчас у Веры случилось что то, что можно было бы назвать аутоэротическим штором.
Она смотрела на себя и не могла оторваться. Не могла поверить что может нравится себе так сильно. Красивая, сексуальная. Она всегда это знала — но помогала себе не знать. Три недели назад — чужой взгляд в щели двери, и последующие за ним события, помогли телу вспомнить, что оно желанно. И пусть не сразу, но по нарастающе, тело отозвалось — влагой, теплом, пульсом. Чужая рука на лопатке, и тело вспомнило, что оно может отвечать. И ответило. Набуханием сосков, которые он видел через мокрую ткань и не отвел глаз. Чужие губы на плече, и тело вспомнило, что оно хочет. И отозвалось —
Запретная Любовь. Часть 3