карты. Настя сначала не могла держать свои ровно: пальцы тряслись, и карты разъезжались веером.
— Смотри только на меня, — повторял Дима. — Не на камеру. На меня.
— Извините, — вдруг сказала Настя в потолок. — Можно мы... ну... не торопясь?
— Можно, — машинально ответила Рената вслух, в пустой офис, и тут же одёрнула себя. — Тьфу. Нельзя. Играйте.
Первые два круга выиграла Настя, причём с таким удивлением, будто карты слиплись у неё в руках случайно. Дима проиграл подряд, не споря и без паузы. Толстовка, потом носки. Он остался в футболке и джинсах, и Рената только вздохнула: проигрывал он, как всё остальное, аккуратно и по делу.
На третьем круге проиграла Настя. Она размотала шарф, всё в три оборота, потом сняла куртку, потом кофту. Под кофтой оказалась вторая кофта.
— Раз, два... — зашептала Рената, загибая пальцы. — Девочка, ты что, в экспедицию на Север собралась?
Дима сидел напротив и терпеливо ждал, не выдавая ни тени улыбки, хотя уголки губ у него подрагивали. Игра шла медленно. Рената допила остывший кофе, поморщилась, налила новый, забыла сигарету в пепельнице, и та сама догорела до фильтра. Она закурила новую.
Когда Настя проиграла в очередной раз и осталась без свитера, она уже почти плакала. Дима отложил карты, придвинулся и обнял её поверх белья.
— Эй. Я здесь. Это просто одежда. Ты всё та же.
— Вот за это она тебя и выбрала, мальчик, — пробормотала Рената и выпустила дым в сторону монитора. — Не давишь. Даже сейчас.
На экране Настя уткнулась лицом ему в плечо. Дима гладил её по волосам и смотрел поверх её головы прямо в камеру: спокойно и очень внимательно. Будто пытался понять, кто именно за ней сидит.
Рената отвела глаза первой.
Когда игра закончилась, они сидели друг напротив друга в одном белье: Настя в тёплых колготках с начёсом, которые Рената, к её чести, просто признала за предмет одежды. Она нажала кнопку и зажала нос.
— Закончили? — спросила она гнусаво.
Дима кивнул. Один раз. Чётко.
Рената откинулась в кресле и позволила себе маленькую улыбку.
— Учитесь, родные. Пока я добрая.
Глава 5. Коробка
Настя дрожала уже меньше. Дима держал её руку и иногда проводил большим пальцем по костяшкам: короткое, почти незаметное движение, которое, судя по всему, её успокаивало.
Рената затушила окурок, взяла кружку, обнаружила, что та пуста, и поставила обратно. Зажала нос.
— На второй полке стеллажа стоит коробка, заклеенная скотчем. Достаньте её и откройте.
Дима поднялся и подошёл к стеллажу. Пересчитал полки сверху: первая, вторая. На второй стояла пустая картонка. Он заглянул внутрь, перевернул её, нахмурился и посмотрел на соседние.
Сказано это было настоящим голосом, громко, в полную силу лёгких, потому что нос она, конечно, не зажала. Рената успела только охнуть и тут же схватилась за него двумя пальцами.
— Снизу, — повторила она гнусаво и очень ровно. — Вторая снизу.
На экране Дима замер. Одна его бровь поднялась. Он посмотрел на камеру долгим, спокойным взглядом, потом перевёл глаза на нижние полки. Настя ничего не заметила: она смотрела на пол.
Коробка нашлась. Она была тяжёлой и обмотанной скотчем в три слоя. Дима быстро справился, приподнял крышку, и оба на секунду замерли. Рената видела их лица крупным планом. Настя побледнела. Дима только медленно выдохнул через нос.
Рената не дала им долго размышлять.
— Возьмите прозрачный флакон. Это лубрикант. Откройте.
Дима взял флакон, открутил крышку, понюхал и нахмурился. Взял второй. Оба были прозрачными. Он повертел их в пальцах, прочитал мелкие надписи, потом поднял голову и очень вежливо спросил у камеры:
Крепкая женская дружба. Часть 2