знала — скоро наступит ее очередь, и эта мысль была страшнее любого физического насилия. Но вместе со страхом внизу живота все сильней тянуло от невероятного возбуждения.
Когда с Сашей было покончено, вождь повернулся к Даше. Он внимательно осмотрел девушку – ее хрупкое тело казалось еще меньше и тоньше на фоне его подавляющей фигуры. Даша ощущала себя крохотной, беззащитной мушкой под увеличительным стеклом его зловещего внимания. Почувствовав, как его взгляд задерживается на ее бедрах, затем на лобке, она инстинктивно сжалась, стараясь стать незаметнее. Вождь с сомнением покачал головой, и это движение, наполнившее Дашу мгновенной, ложной надеждой, тут же сменилось осознанием худшего. Он решил не рисковать – ее маленькая киска явно не выдержала бы его размера, подумал он, от чего Даша испытала горькое облегчение, сразу же сменившееся новым, еще более глубоким ужасом. Но вот анус у Даши, как он отметил, был уже достаточно растянут, чтобы принять его член. Это знание, этот приговор, обрушился на нее, как тонна камней, запечатывая ее судьбу. Мышцы живота болезненно свело, к горлу подступила тошнота.
В следующий миг он грубо перевернул девушку на живот, словно бесчувственную куклу, и закрепил ее на алтаре в позиции раком. Холодный камень алтаря ощущался каждой клеточкой ее кожи, а жуткая поза, в которой ее тело было выставлено напоказ, заставляла краску стыда заливать щеки, несмотря на дикий страх. Ее белоснежная попка оказалась оттопырена, полностью обнаженная и доступная его взгляду, его рукам, его желанию. Даша чувствовала, как от напряжения дрожат ее бедра, как пульсирует кровь в висках. Вождь достал из мешочка горсть густой, тягучей мази, пахнущей чем-то травяным и землистым, и щедро смазал ею колечко ануса Даши. Она ощутила холодную, жирную субстанцию на своей коже, затем сильное давление его большого пальца, разминающего и подготавливающего ее. Каждое прикосновение было пропитано властью, лишая ее даже иллюзии контроля над собственным телом. Затем, с поразительной для его грубости аккуратностью, он начал вводить свою головку внутрь.
Девушка застонала от боли – невольный, надорванный крик вырвался из ее груди, когда огромный черный член медленно, миллиметр за миллиметром, входил в нее все глубже и глубже. Это было ощущение жгучего растяжения, как будто ее тело выворачивали наизнанку. Она чувствовала, как сфинктер растягивается до предела, каждую его мышцу, каждую нервную клеточку, кричащую от напряжения и боли. Мозг отчаянно пытался отключиться, уйти в небытие, но тело отвечало на каждое движение, на каждое проникновение. Однако, как ни странно, мазь действительно помогла снизить боль до терпимого уровня, превращая ее из чистого, острого страдания во что-то тупое, но все еще всепоглощающее, заставляющее ее дыхание сбиваться, а тело – напрягаться до предела.
Когда вождь наконец вошел полностью, Даша испытала что-то, что можно было назвать настоящим экстазом — но это был экстаз не наслаждения, а полного, всепоглощающего перегруза. Ее тело было охвачено судорогами, дикой, неконтролируемой дрожью, а разум затуманился смесью боли, страха, унижения и какого-то странного, животного возбуждения, которое она не могла ни понять, ни принять. Это было чисто физиологическое, почти болезненное удовольствие, вызванное невероятным давлением и растяжением, когда грани между мукой и чем-то иным растворились. Каждый ее нерв был напряжен, но одновременно ее тело, казалось, инстинктивно сжималось вокруг чужеродного объекта, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли поглотить еще больше, то ли просто выжить. Она чувствовала себя полностью заполненной, растянутой до предела, ее внутренности горели и пульсировали.
Вожак начал медленно двигаться внутри Даши, вытаскивая свой член почти целиком, а затем снова погружался в нее до самого основания. Каждое движение было калибровано, чтобы максимально растянуть
Яичная Коррекция